— Повелитель, я скучал! — радостно пропищал он. — Я тут выяснил столько всего! Например, что в этом мире есть жанр музыки под названием «шансон», и, согласно статистике, он…

— Тихо, — прервал я его. — У меня для тебя подарки.

— Подарки⁈ Для меня⁈ О, Повелитель, вы так добры! — дрон взмыл в воздух и принялся кружить вокруг меня. — Покажите! Покажите скорее!

Я вывалил на стол кучку купленных радиодеталей.

Сириус замер. Его оптический сенсор, казалось, сейчас треснет.

— Это… это что?

— Твои апгрейды, — невозмутимо пояснил я.

— Повелитель… — в голосе дрона прозвучали нотки ужаса. — Я провёл анализ. У меня сейчас активировался протокол, имитирующий рефлекторное извержение содержимого желудка. Вы действительно хотите вживить ЭТО в меня? Я тут подумывал, как бы переработать телевизор, но даже на него не смог решиться из-за брезгливости!

— Временно у нас тяжёлые времена, мой друг, — усмехнулся я. — Ты же сам говорил, что твой голосовой модуль барахлит.

Я разложил детали на полу и присел рядом. В воздухе начали появляться светящиеся символы. Сначала руны древних Техносов, сложные, многомерные. Потом я вплёл в них элементы классической арканы и несколько знаков из рунической магии. Конструкция становилась всё сложнее. Тело ныло, концентрация требовала неимоверных усилий.

Первая попытка. Вспышка… и узор рассыпался.

— Понятно, — пробормотал я. — Концентрации не хватает.

Вторая попытка. Я решил попробовать кое-что посерьёзнее. Магию Новых Техносов.

Я начал чертить новый, куда более сложный конструкт. Энергия потекла по невидимым каналам, и я почувствовал, как мир вокруг отзывается.

Слишком сильно отзывается.

БУМ!

За окном что-то гулко ухнуло. Свет в квартире моргнул и погас. Со двора донеслись испуганные крики и вой автомобильных сирен.

Весь район погрузился во тьму.

— Ой, — тихо сказал Сириус.

— Пожалуй, с магией Новых Техносов мы пока повременим, — прохрипел я, чувствуя, как из носа потекла струйка крови.

Эта тушка была слишком слаба для таких фокусов.

Я стёр неудачное плетение и вернулся к проверенной классике. Снова символы, снова потоки энергии. Я чувствовал, как платы и конденсаторы на столе начинают вибрировать, их структура меняется на атомарном уровне. Я мысленно прокладывал новые схемы, соединял контакты, которых не было, выпаивал детали силой мысли. Металл плавился, смешивался и перестраивался.

Спустя несколько минут на столе, вместо горы мусора, лежал крохотный, не больше ногтя, переливающийся чип. Уродливый, асимметричный, но рабочий. Венец моего творения. Стыдоба.

— Ну как? — спросил я у Сириуса. — Устраивает?