План был до гениальности прост. Даже изящен, если можно так выразиться.

Небольшой пожар в имении Бездушных. Несчастный случай, который должен был произойти из-за нового экспериментального удобрения на основе какой-то магической селитры — последней разработки его покойного братца. Взрыв, который не оставит камня на камне и спишет всё. Какой ужас, какое горе…

Идеальное преступление!

Он даже репетировал скорбное выражение лица перед зеркалом. Получалось убедительно.

За это ему обещали всё: прощение огромного карточного долга, из-за которого на нём уже висел смертный приговор от криминального клана, и тёплое место управляющего оставшимися землями Бездушных. Небольшая, но стабильная зарплата, которой с лихвой хватило бы на его скромные потребности: выпивку, женщин и редкие поездки в подпольные казино.

Он бы даже стал главой рода. Марионеточным, безвольным, но главой! А взамен нужно было всего лишь… предать. Открыть ворота. Убить боевую невестку, которая могла в одиночку сдержать небольшой отряд. И отвести племянниц в условленное место.

Всё шло как по маслу. До определённого момента. А потом всё покатилось к чертям.

Первые доклады с места «зачистки» были похожи на бред сумасшедшего. Половина гвардейцев Воропаевых, треть бойцов Антиповых, почти все люди Назаровых и Сверчковых — просто испарились. Буквально. На месте мощных, умелых и обученных воинов находили лишь оплавленные ошмётки металла и выжженную до состояния стекла землю.

И самое главное — тело племянника, Феликса, так и не нашли.

Девяносто процентов, что мальчишка тоже сдох в том месиве. Что его просто испарило той неведомой силой, что обрушилась на боевые отряды. Но оставались те самые десять процентов неопределённости, которые сейчас выводили из себя главного кукловода всей этой заварухи — князя Трофимова.

Сам князь с ним, Игорем, разумеется, не разговаривал. Зачем такому могущественному человеку марать руки о всякую мелочь? Своё недовольство он транслировал через Воропаевых. А те, потеряв столько людей и оказавшись в дурацком положении, срывали злость на нём. Говорили сквозь зубы, смотрели с презрением. Игорь чувствовал себя козлом отпущения. Пешкой, которую вот-вот сметут с доски.

Игорь снова затянулся, обжигая пальцы. Он вспомнил последний разговор с братом. Эдуард, вечно правильный, вечно успешный, смотрел на него усталым взглядом, не выражавшим ничего, кроме разочарования. Огромные карточные долги Игоря снова всплыли, и брат в очередной раз их покрыл. Но в этот раз он поставил ультиматум.

— Это был последний раз, Игорь. Ты позоришь нашу фамилию. Ещё один долг, ещё одна жалоба на тебя — и я выгоню тебя из рода. Ты меня понял? Ты умрёшь в сточной канаве, и никто о тебе не вспомнит.