Но это и не важно кто, главное, чтобы у него было меньше двух пробужденных колодцев. Я тут же, сходу, вырвал душу этого человека, вселился в его тело и, встав с пола побежал в сторону лазарета в поисках Семёна. Духовное зрение показывало, что там есть люди. И одна душа соответствовала магу с двумя пробужденными колодцами. Это, конечно, может быть кто-то из гвардии сейчас лечится в лазарете, но что-то мне подсказывает, что это, скорее всего, и есть Семён.

Загородное поместье рода Лесковых. Лазарет. Лекарь рода — Ложкин Семён Михайлович.

Семён сидел на кушетке и, взяв с неё же бутылку водки, осторожно, чтобы не пролить, накапал из поллитровой тары в пробирку.

Пролил.

— Да твою ж…

Пьяным движением вытерев алкоголь со своей штанины, лекарь опрокинул содержимое пробирки себе в рот и занюхал рукавом.

Потом, залез пальцами в трёхлитровую банку с солеными огурцами, что стояла там же, на кушетке, и сочно хрустнул овощем, закусывая.

Дверь в палату отворилась и внутрь зашёл уборщик.

Семён, прочитав его имя на бэйджике, махнул рукой:

— Марк, иди! Потом здесь уберёшься.

Уборщик остановился, нагнул голову вниз, читая, что написано на бэйджике, и усмехнулся:

— Марк Захарович Розенштейн сейчас не тут, а вот, здесь… — Мужчина указал пальцем себе за плечо. — Висит рядышком.

Глаза лекаря расширились:

— Владимир⁉

Тот кивнул, подошёл к кушетке, взял бутылку водки и, набулькав себе в пробирку Семёна, опрокинул себе в глотку.

— Владимир, Владимир, кто же ещё?

Взяв из банки огурчик, сын главы рода хрустнул им, задумался на несколько секунд, а затем, взял бутылку и запрокинув голову назад, осушил ту половину, что в ней ещё оставалась.

— Кхе! — Вытерев рукавом губы, Владимир усмехнулся и ткнул пальцем в свой бэйджик. — Ты потом не признавайся Марку о том, кто виноват в его похмелье, ладно? Пошли!

Семен удивился:

— Куда? В морг?

— На место гибели! Какой ещё морг⁉

* * *

Загородное поместье рода Лесковых. Малая трапезная.

Всю дорогу до поместья я размышлял о том, что я могу сделать. Ничего в голову не приходило, но вот когда я увидел пьяненького Семёна, что, видимо, поминал моего отца таким вот нестандартным образом — распивая алкоголь на кушетке, то решил «расширить» своё сознание, добив всю водку залпом.

Конечно, пить, тем более, в ответственный момент — хреновая идея. Но надо же сделать хоть что-то… Может, алкоголь как-нибудь наложится на мою эйфорию, и я из этого получится хоть что-то путное?

* * *

Зайдя в малую трапезную, я повернул голову к Семёну, который зашёл в помещение вслед за мной:

— Значит, здесь он умер? Покажи точное место.