Неделя — это если почти без сна. А если ходить на занятия… это может и на месяц растянуться. Я и старика настолько задерживать не хочу, да и сам с ним возиться после учебного процесса тоже не горю желанием.

К счастью, меня после моей выходки против учителя не отчислили — иначе мой студенческий пропуск бы не сработал. Но, думаю, как минимум, на карандаш взяли. Так что фиг поймёшь, как они будут действовать после моих прогулов…

Впрочем, это уже забота отца. Разруливать эту ситуацию перед ректором — его задача. Моя же — пробудить Спесивцеву четвёртый колодец.

Да и Петерису, жаждущему наших совместных экспериментов, тоже пусть отец объясняет куда я пропал.

Я, как прилетел из нашего загородного поместья в академию, Петериса не видел. Своё охлаждённое тело сам забрал из холодильника, моего коллеги поблизости не было. Ну, и проблему неработающего сердца тоже решил самостоятельно и кардинально… Поскольку никого рядом не было, а время терять не хотелось, я просто загнул пару средних зубцов у обычной вилки и засунул это дело в розетку. Тряхнуло так, что не только сердце заработало вновь, но и даже согрелся слегка. А то, что ладонь задымилась — это мелочи — заживёт.

Пока добежал из лаборатории до гостиничного номера Спесивцева, по адресу которому мне скинул отец, я даже полностью успел отогреться.

Разве что понял, что ещё недавно бывшее мёртвым моё тело невероятно сильно проголодалось.

Но как только я зашёл в номер к старику, сразу же положил глаз на половину перепёлки, что лежала на журнальном столике. Вот её и сточу!

А пахнет-то как… пахнет!

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Гостиница при Московской магической академии. Спесивцев Любослав Николаевич.

Любослав сразу понял, что с его телом твориться что-то… хорошее. И даже не с телом, а с его магическим источником.

Сидевший напротив Владимир Лесков, будто отрешился от мира и зафиксировал свой взгляд на груди Спесивцева.

И тот мгновенно почувствовал… как бы это назвать?

Благо?

Да, благо, которое начало изливаться на его магический источник. Он что-то отдалённо подобное ощущал лишь в молодости, когда урабатывался на магических тренировках и чувствовал потом как растёт его магический потенциал.

Вот тут, было что-то очень отдалённое, но похожее. И чем бы это ни было, но Любослав не выйдет из этой комнаты, пока молодой Лесков не закончит.

Внезапно, Владимир присел поближе, подтянул к себе блюдо с ополовиненной перепёлкой на журнальном столике и, не отводя взгляда от груди Спесивцева, начал её есть прямо руками.

Оп! А вот, откусил кусок мяса вместе с рёберными костями и прямо так — с хрустом, начал жевать. Вообще внимания не обратил.