Дворецкий посторонился и в дверь зашёл Любослав Спесивцев.

Вроде бы Любослав Спесивцев…

Вернее, и он и не он одновременно.

Внутрь кабинета зашла сильно помолодевшая версия Любослава. Морщинистое прежде лицо полностью лишилось этих самых морщин. От старческой походки тоже не осталось ни следа.

Уже… не старик, но мужчина — в самом расцвете сил, вошёл пружинистой, но не совсем чёткой, походкой внутрь кабинета.

Лесков встал из-за стола, обошёл его навстречу гостю и протянул вперёд ладонь для рукопожатия. Когда же гость подошёл достаточно близко, чтобы пожать протянутую руку, в нос хозяину кабинета ударил такой жёсткий, тяжелейший запах от перегара, что он аж немного поморщился.

Заметив это, Спесивцев улыбнулся:

— Да, я немного переборщил с празднованием, но, знаете, Николай Фёдорович… молодость — она такая!

Лесков показал рукой на кресло:

— Присаживайтесь. Может, воды? Или лучше рюмку холодненькой и чего закусить в качестве «„опохмелья“»?

Спесивцев задумался на секунду и кивнул:

— Знаете, Николай Фёдорович, я, пожалуй, приму Ваше великодушное предложение и «„остограммлюсь“». Только, пожалуйста, без закуски — не то у меня сейчас состояние. Молодость — оно, конечно, хорошо, но я, всё-таки, несколько перебрал…

Лесков отошёл к столу и улыбнулся:

— Молодость… Любослав Николаевич, Вы уже второй раз про неё говорите. — Мужчина прервался, нажал на кнопку на столе и сказал в микрофон. — Анна, организуйте штоф ледяной водки и запивку. — Затем, вернул свой взгляд на Спесивцева. — Что за молодость такая? Поясните. Визуально и так понятно, что Вы помолодели, но расскажите… как всё прошло?

Гость сел на предложенное ему кресло и довольно выдохнул:

— Хорошо всё прошло! Я, знаете ли, немного привык к своему старческому телу и… как бы сказать… начал уже чувствовать скорость с которой деградирует мой магический источник. А сейчас, скорость деградации как в мои шестьдесят — то есть, в самый пик моей силы. И это не временное явление, я… действительно помолодел до каких-то шестидесяти лет!

Дверь в кабинет открылась, внутрь зашла женщина с подносом в руках и, пройдя вперёд, начала выкладывать содержимое подноса на журнальный столик рядом со Спесивцевым.

На столе появились штоф — настолько холодный, что даже не запотел, а покрылся инеем, две рюмки, два стакана и графин ягодного морса.

— Спасибо, Аннушка.

Лесков кивнул своей секретарше, присел на кресло напротив Спесивцева и, взяв штоф в руки, налил ледяной водки в две рюмки. Затем, подвинул одну гостю:

— Любослав Николаевич, я Вас поддержу, махну рюмочку с Вами. А Вы скажите, за что пьём?