Для формации он использовал как базовые, так и архаичные руны, справедливо посчитав, что Огрелл был совершенно прав, когда не видел разницы в их применении. Если использовать обе школы одновременно было гораздо эффективнее, к чему тогда были все эти споры и разногласия?

«Прости Нильс, но путь упрощения не обязательно ведет в никуда.»

По мнению юноши, эффективность формации с применением обновленных символов должна была вырасти в разы. Примерно на середине, он вдруг понял, что благодаря дополнительным возможностям, сможет сократить формирование на один символ, но при этом сделает его еще лучше. Он тут же стал чертить новую схему. Шкатулка, в ответ на эти действия, тут же задрожала.

— Откуда я знал, что пользы от рун будет настолько больше? — он закатил глаза. — И какая разница, у тебя что, дел так много в пустоте? Ты все равно только и делаешь, что подглядываешь за моей жизнью… а ну-ка стой! — после его слов шкатулка уже собиралась исчезнуть, вернувшись в укромное местечко в душе Дорена. — Если я тут начал немного с тобой шутки шутить, по-твоему, это значит, что все в порядке, и ты снова можешь игнорировать меня, как и раньше? — юноша сразу же помрачнел. — Я вовсе не отказываюсь от своих слов. Если увижу, что ты бесполезна, то я сразу же от тебя избавлюсь.

Шкатулка перестала вибрировать и медленно, словно нехотя вернулась на место.

— Хм, — парень хмыкнул и продолжил работу.

Еще несколько часов он продолжал работать с формированием. Обкатывать новые руны было волнительно и интересно, чем больше он их изучал, тем больше тонкостей улавливал, словно закрытая до этого дверь слегка приоткрылась, позволив Дорену проскользнуть в совершенно новый удивительный мир.

После долгой подготовки, он ощутил, что готов пробовать. Во внешнем мире наступила глубокая ночь, но в свернутом пространстве было все так же светло. Дорен съел плод Трудолюбия, восполняя утраченную выносливость и ману.

«Ладно, поехали.»

Поверхность левой перчатки стала размываться. Представлять в голове сразу целую схему было намного сложнее, чем одну единственную руну, юноша сразу ощутил сильную головную боль из-за большой нагрузки. С трудом сдерживаясь, он не ослаблял внимания даже на краткую долю мгновения. Наконец, схема почти полностью проявилась. В самый последний момент, Дорен стал произносить слова, которые ни один смертный не мог услышать. Божественный язык вступил в резонанс с рунической схемой, и та, ярко вспыхнув, на секунду сфокусировалась, а затем медленно исчезла. Юноше даже не нужно было проверять, он был уже хорошо знаком с этим явлением.