— Его здесь нет! — процедила она, нервно оглядываясь. — Арина?
— Пусто! — отозвалась эльфийка.
Тогда обе девушки, не сговариваясь рванули к центральной палатке. Остроухая нырнула к задней стенке, откуда тут же раздался звук удара, и тонкий вскрик, совсем не похожий на мужской, а Чана кинулась внутрь… откуда, впрочем, тут же вылетела, сгибаясь у порога и выворачиваясь наизнанку. Вот же! Говорил, не стоит плотно ужинать перед боем! Но что могло вызвать у нее такую реакцию?..
Глава 29 Враг моего врага… Мой друг?
— Буэ-э-э!
— Не, ты видел? — рычит над ухом зайка, вытирая платком рот и передавая мне другой чистый. — Видел⁈ Кто они после этого? Люди? Разумные⁈ Нет! Это твари похуже чудовищ! Монстры хотя бы убивают, чтобы есть! Есть, Магнус! А эти? Зачем они убивают тех, кто не может ответить⁈
Молча киваю, соглашаясь, а перед глазами все еще прыгают картинки только что увиденного зрелища не для слабонервных. А я уж думал, меня ничем не удивить… Изнутри палатка главного работорговца напоминала скотобойню. Деревянная ванна, наполовину наполненная кровью, в которой еще плавали части тел. Окровавленные стены палатки, пятна, разводы, брызги! В нескольких тазах расчлененные туши разумных, в дальних углах — головы, руки, ноги, все по отдельности! Такое чувство, будто безумный мясник рубил все подряд, не задумываясь о том, как и куда целиться острием топора, а потом тщательно сортировал конечности…
Снова чувствую желание блевануть, но в желудке ничего не осталось. Только желчь подкатывает к горлу. Чана толкает меня в плечо, подсовывая фляжку. Прохладная вода. Пию жадно, пока привкус желчи не растворяется полностью.
— Арина взяла его, когда тот собирался свалить по-тихому, — мрачно кивает ушастая за палатку. — Но теперь никуда не уйдет, даже не уползет. Она малость… укоротила его.
Заходим за полог.
— Это и есть тот мясник⁈ — вырывается у меня невольный крик.
Есть чему удивляться. Чтобы без устали махать топором, нужны крепкое здоровое тело, хорошие физические данные, длинные руки палача… А перед нами на траве скулит щуплый коротышка… который кажется еще меньше из-за отсутствия у него ног ниже колена. Обрубки небрежно перетянуты тряпкой, а отделенные ноги валяются чуть дальше.
— Он! — вырывается тяжкий стон-вскрик у зайки. Она шагает ближе к нему, нависая над мужичком.
— Хаббад! Узнаешь меня, сволочь⁈
— Т-ты, — перестает стонать тот, глядя снизу вверх на свою бывшую рабыню. — Но ты же мертва! Мертва! Тебя съели! Ты не могла выжить!
Чана бьет его в лоб обухом трезубца, отключая главаря работорговцев и поворачивается ко мне: