— Это все находится в твоих ушках, — говорю я. — Хорошо, что ты их моешь, но иногда надо и чистить хотя бы салфетками. Только очень аккуратно, чтобы ничего не повредить.

Выкидываю использованные тряпки, вновь хватая палочку. Теперь, когда наружное ухо полностью вычищено, можно отодвинуть мех, скрывающий внутреннее ухо и…

— Матерь божья! — восклицаю, увидев там целые гроздья серы. — Да тут лопата нужна!

Приходиться вновь подключать салфетки, чуть ли не пальцами выковыривая серные залежи. Зайка едва не пищит, когда я грубо касаюсь чувствительных зон, но терпит, понимая, что просто так я не буду над ней корпеть. Спустя пару минут и несколько пачек изгвазданных салфеток, я облегченно вздыхаю, несколько раз проходясь по внутреннему уху палочками. Зато оно едва ли не сверкает чистотой!

— Ф-ф-ух! Готово! — восклицаю я. — Так, дай встану, надо приготовить еще салфеток. Кто бы могу подумать, что у тебя там все так запущено!

Ушастая встает, краснея.

— Так ведь у меня не было никакой возможности следить за собой, хозяин, — лепечет она.

— Ф-фух, не волнуйся, — улыбаюсь девушке. — Я не виню тебя. Просто не ожидал. Зато сейчас вычистим второе и ты будешь слышать в десять раз лучше!

Чана покорно ждет, пока я не займу свое место и, уже не в пример скромнее, кладет голову на колени, носиком упираясь в мой живот, прикрытый рубашкой. Она еле слышно сопит, явно наслаждаясь моим запахом, пока я готовлю инвентарь для трудной и геморройной работы…

… — Вот и все! Наконец-то, — говорю, потягиваясь через минут двадцать. Но девушка уже давно и спокойно сопит в обе дырочки, обхватив меня лапками. Когда именно она уснула — для меня остается загадкой. Выскользнув из ее мягких объятий, решаю не будить зайку, но перенести в свою кровать. Уже заправляя на ней одеяло, борюсь над желанием лечь рядом, но понимаю, что спокойно выспаться мне, так или иначе, не удастся. Потому иду спать на диване, выключая в спальне свет…

Но стоило мне только сомкнуть глаза, как в комнату вбежала ошалевшая зайчиха, которая с разбегу прыгнула на диван!

— Хозяин! Хозяин! Вставайте! — заорала она дурным голосом. — Вставайте! Они растут! Они живые!

— Кто⁈ Где⁈ — пробормотал я, пытаясь понять, что происходит. — Чана, какого хрена? Который час⁈

Но бешеная ушастая напрочь игнорировала мои слова, пытаясь стащить меня с ложа и уволочь в неизвестном направлении. Поблагодарив себя за то, что спал в одежде, нехотя сел и поймал взвизгнувшую Чану за хвост.

— Стой. Еще раз и по порядку. — Кто растет? Кто живой⁈

— Так саженцы же, хозяин Магнус! — вскрикнула та, отбирая у меня свой хвостик. — Вы должны сами это увидеть.