чтобы мой пленник не убежал. Пнуть бы его для острастки, чтобы ребра ныли, как очнется, но я вовремя услышал шелест травы, развернулся, присел и успешно пропустил мимо кулак, летящий мне в лицо. Один из водителей, в кровь посеченный разлетевшимися осколками, сейчас активно пытался мне помешать. И залитое лицо с обилием осколков, застрявших в коже, ему не стали помехой. Многовато практики для рукопашного боя в течение всего лишь пары дней! Но водитель мне как раз не нужен. Я перехватил руку, остановил удар, а потом ответил сам. Не кулаком. Силой. Водитель булькнул, подавившись кровью. И тут же облился ею, только лишь открыв рот. — Видишь, как все вышло, — с грустью поджав губы, сказал я, наблюдая, как он, упав, прокашлялся и затих. Потом посмотрел на второго водителя, который лежал рядом с побитой машиной, не шевелясь. — А мог бы последовать его примеру и прикинуться ветошью. Рядом, скользя по траве, остановился внедорожник Глеба, пронесся мимо с застопоренными колесами, развернулся и замер. Я подошел ближе: — Оружие внутри? — Конечно, — кивнул он решительно. — Вот этого — внутрь, — я указал на связанного и пронаблюдал, как Глеб подхватил парня за ремни и закинул на заднее сиденье. — Ты же не против моего грязного костюма? — Химчистку оплатишь, шеф, и… шучу, — осекся начальник моей охраны, и открыл передо мной дверь. — И так жизнью обязан. — Пустое, — я уселся на пассажирское сиденье и развернулся к пленнику. — Увози нас отсюда, — и Глеб послушно отправил машину на дамбу: — Куда едем? — Пока катаемся по малолюдным местам. Мне надо разговорить этого товарища. Эгей! Очнись, — я легонько потыкал его, но тот оставался недвижим. — Красавица… — А! — Ну вот и очнулся, молодец, — я развернулся побольше. — Фокус хочешь? Но тот лежал молча, только сопел, потому что его нос был прижат к кожаному сиденью. Лишь глаз уставился на меня. — Не хочешь. Снова молодец. Но ты можешь говорить. И снова тишина. Я начал злиться. Ткань костюма достигла такой противной влажности, когда она не промокшая насквозь, но и не сухая абсолютно. — Могу заставить, это будет очень неприятно. Советую говорить. По-хорошему. Все тот же взгляд. Озверевший. Пришлось заставить его сесть. Он не сопротивлялся. — Ебаный фокусник! — О, заговорил. У меня есть друг. Отлично копошится в мозгах. Не идеально, что в твоей ситуации — самое важное. Голова потом будет болеть. Мысли путаться. Да все, что угодно будет. Но самое страшное, если за тебя возьмусь я, — продолжение монолога оказало значительный эффект.