— Не знаю. Правда. Тебя невозможно убить — такова воля твоего отца. Поэтому я тебя и ждала. Верила, что ты заберёшь меня из того кошмара, в котором я прожила тысячи лет. А когда увидела, что ты жив, но ко мне не возвращаешься… — Агония поджала красные губы, — Подумала, что просто больше не нужна. Но и забыть в ответ тоже не смогла. Такая дура, — она хмыкнула дрожащим голосом, — Я просто хотела помочь и забыться. Дать бездне меня доломать. Но мы… снова встретились. И ты меня, оказывается, не бросал. Я… — девушка не могла сдержать улыбку, — Я так рада…

Она правда радовалась. Искренне. Уверен, что вот эта счастливая детская улыбка идёт от сердца, и всё, что у неё на лице — отражение её души.

Агония словно маленький, теперь уже счастливый ребёнок, нашедший любимого человечка. Ну а я же…

— Не помню… — не могу найти слов, — Я… совершенно ничего не помню, — смотрю на свои руки, — Чёрт.

Да как так?..

Ну как же, сука, так?

Целая жизнь! Любящая меня семья. Возлюбленная с самого детства… Всё это у меня было, и ничего из этого я не помню!

Да какого чёрта?

Поэтому, обладая божественной силой, всё, чего я желаю — спокойствия, любви и обычной жизни? Потому что просто хочу вернуть то, что когда-то имел⁈

— Чёрт, — я взялся за лоб, — Чё-ё-ёрт!..

— Н-не переживай! — девушка сразу запаниковала и аккуратно взяла меня за руку, — Наверное всё можно вернуть? Вспомнить? Наверстать?

Я поднял голову и посмотрел сначала на держащую меня маленькую ладошку, а потом в раскрытые от волнения разноцветные глазёнки.

Твою мать…

Милота-то какая.

Не знаю, может во мне воспоминания говорят, но… рядом с Агонией как-то спокойно? Нет, конечно, она — поехавший демон, кошмарящий человечество вот уже несколько тысяч лет, но какая разница, если она милашка?

Я уже было вырвал руку обратно, но в последний момент понял, что просто не хочу. Её маленькие окровавленные ладошки как-то успокаивали мои — большие и с пульсирующими синими венами.

Так мы и продолжили держать друг друга за ручку. Вернее она меня, а я был и не против.

— Мы идеально друг друга дополняли, — прошептала она, поглаживая мою ладонь большим пальцем, — Кем бы тебя ни считали человеки, но ты — злой бог. Ты строишь на обломках, а не чинишь. И я… была твоей злостью. Твоим гневом. Я брала эту ношу на себя. И так во всём. Ты не давал моей сущности вырваться наружу, а я не позволяла тебе срываться, — она улыбнулась, — Или вот… по домашним делам. Если бы не я, ты бы вообще из дома не выходил! Или… или даже вот… — она покраснела, — Ну вот взять проблемы с моими либидо!