Во-вторых, совершенно ясно, что Джулия меня обманула, когда рассказывала о возможностях того, что собиралась сотворить. Или сама не знала, чем оно станет, не суть важно. Разумность получившегося из ее останков не вызывает сомнений, во всяком случае общается артефакт вполне понятно, сомневаюсь, что собака или лягушка так может… хотя… Вот тупому земноводному идиотские способы управления моим телом, принесшие едва ли не больше вреда, чем пользы, вполне подошли бы по уровню интеллекта. Пес во всяком случае хороший, а не салонное недоразумение, носимое в сумочке, так глупо бы себя не вел, сначала притворяясь мертвым и начиная рвать жилы в попытке спасти собственную шкуру, лишь когда меня и, как следствие, его уже практически убили. И как, скажите на милость, избавиться от такого странного жильца в собственном теле? Ну, или хотя бы выдрессировать его? А ведь он опасен и может сотворить буквально все, что захочет! У меня нет собственной магической силы, но вчера я находился под действием заклинаний, и каких заклинаний! Умела бы такие накладывать сама волшебница, так мы бы заработали на продаже трофеев, полученных с туш двух встретившихся нам на пути гидр! В общем, странно, страшно и непонятно все происходящее со мной. А теперь, после близкого знакомства с огнем, проклятая штука, кем бы или чем бы она ни была, вообще отказывается отзываться и даже почти не ощущается. И это нервирует.

Ну и, в-третьих, теперь, после оставления за спиной такого количества трупов и нескольких выживших, удравших черт знает куда, весьма вероятна вполне официальная погоня. Правда, вряд ли будут искать меня, скорее ловить непонятного монстра, растерзавшего отряд наемников, но… вдруг в путешественнике, обладающем изрядной грудой поклажи, все-таки опознают того, кого эти бандиты якобы прирезали несколькими часами раньше⁈ Или просто трофеи приметные видели у других владельцев. В общем, опасность есть, и немалая, а потому нужно убираться куда подальше еще быстрее, чем раньше.

Грубая ткань снова задела за больное место, вызвав у меня практически настоящий стон, исполненный неизбывного страдания. Проклятье! Где справедливость? Я, гигант, привыкший к весу тяжелых лат, почти как к обычной одежде, воин с жутким двуручным мечом и чудовищным артефактом в теле, практически воплощение смерти, жестоко страдаю от банальных потертостей!

Коня, лишившегося седока, я поймал. К счастью, он оказался весьма меланхоличной скотиной, не обращавшей особого внимания на трупы вокруг, или был специально приучен. И, пожалуй, уже не раз менял седоков подобным образом. А потом, когда я быстро обыскал разгромленный лагерь, вернул свое добро и нагрузил жеребца заодно и чужим, мы поскакали! Ну, как могли. Небыстро и недалеко, поскольку лошадь под таким грузом скоро выдохлась. Но мне хватило.