Левая рука отпустила рукоять меча. Слишком уж он тяжел. А упырь, похоже, недавно восставший, перекусивший каким-нибудь трупом и готовый сражаться за столь близкую добычу, находится явно на пике формы. Посостязаться с тварью в скорости реакции не получится. Заведомо проиграю. Придется использовать альтернативный вариант и вспомнить, что бой на ближней дистанции недаром зовется рукопашным.
Монстр сделал крохотный шажок вперед. Потом еще один. Видно, запугивать пытался в надежде, что закованный в латы противник решит не защищать детеныша и свалит куда подальше. Передвигаться существо предпочитало на четырех конечностях, но могло вставать и на две, чтобы освободить руки для схватки. Я, понятное дело, улепетывать не стал, напротив, качнулся навстречу, занося меч над головой. Черт, тяжелый! Долго так не удержу, но проверять пределы своей выносливости, скорее всего, не придется. Теперь у стихийно восставшего трупа осталось лишь три варианта. Напасть на меня, попытаться прорваться к иллюзии девочки, пуститься наутек. Но последним способом решения конфликта пользовались лишь самые умные из восставших покойников.
Подобравшись, мертвец, похожий на больную проказой обезьяну-мутанта и пахнущий примерно так же, прыгнул. В воздухе он рывком увернулся от устремившегося навстречу лезвия, слишком тяжелого, чтобы делать изящные пируэты или там стричь крылья бабочкам, и саданул мне по шлему когтистой лапой. За которую и был пойман свободной левой рукой. Мотнувшаяся вместе с напяленным на нее дырявым железным ведром голова никакого ущерба не понесла. Ну, может, кроме морального. Когда по смотровой щели в считаных сантиметрах от зрачка скрежещут когти, душа поневоле уходит в пятки, ноги цепенеют, а уверенность в себе пытается спрятаться в мочевом пузыре, изрядно его раздувая.
— Сильный, — вздохнул я, едва удерживая свободной от рукояти меча конечностью вырывающуюся тварь. По белоснежному ржавому железу скрежетали клыки и когти, но избавиться от закованной в сталь пятерни, сжимающей его плечо, упырь в течение одной секунды не смог. А потом меч, ударивший в землю, но, к счастью, не погрузившийся в нее, ведомый правой рукой, врезался серединой своего лезвий в бок твари, сминая заточенным металлом сухую плоть. Несмотря на все мои усилия, бритвенной остроты добиться не удалось, но и того, что имелось, хватило. Пользуясь разницей в массе, я просто наполовину перепилил упыря, дергая им вперед и назад раньше, чем бьющееся и шипящее от боли тело сумело вывернуться из пальцев.
На землю закапала кровь. Удивительно, но у упырей, несмотря на несомненное отсутствие в их телах жизни, она есть. Не очень много, правда, и весьма ядовитая, если верить прочитанной книге. Монстр, уже не думающий о добыче, поковылял прочь в тщетной надежде убежать, но повреждения изрядно снизили его скорость, и я успел закованным в железо сапогом прижать его к земле. А потом, перехватив меч обеими руками, ударил им сверху вниз, нанизывая тварь на острие, словно жука на булавку. Чтобы вытащить лезвие, пришлось приложить усилия, видно, оно застряло в каких-то там костях, но зато покойник больше не имел шансов смыться. Следующий удар отсек ему голову, поставив точку в нашем коротком, но напряженном поединке.