— Передай графу, — сказал я. — Что я немедленно иду в столовую. И когда я приду, пусть любезный граф встанет на колени и поцелует меня в жопу. Можно просто чмокнуть. Тогда я прощу его за то, что его люди напали на моих. А если он не попросит прощения, я ему таких пиздюлей отвешу, что он до конца жизни не забудет.
Гонец открыл рот, побледнел, потом покраснел, а после торопливо побежал назад, постоянно оборачиваясь и едва не спотыкаясь.
Класс молчал долго.
— Ну и дела, — пробормотал Паха.
— И не говори, — добавил Кирилл, вытирая лоб.
— А это не всё, — сказал я. — Сейчас будет ещё веселее.
Глава 4
Едва сбежал посланник Оболенского, как мы заметили новую угрозу. Месье Рене, француз, как и большинство учителей в этой школе. Недавно опять стало модным набирать учителей-иностранцев, как в старые времена.
— Вы что вытворяете? — выкрикнул он на чистом русском, придерживая парик, чтобы не унесло ветром. — Вы избили двух детей!
— Всего одного, — возразил я. — И он сам напал первым.
— Вы избили бедного Женю, — продолжал возмущаться учитель, не слушая меня. — Я сейчас же иду к директору. Если вы в этом виноваты, то он вас отчислит!
Месье Рене обвиняюще указал на меня пальцем и скрылся, придерживая парик. Не очень удачно, лысина иногда проблёскивала.
— Отчислят? — возмутился Кирилл. — Так это же они напали! Да никто бы слова не сказал, если бы избили нас!
— Всё будет хорошо, Кирюха, — сказал я. — Идём в столовую. Я проголодался.
— Т-т-ты, — Паха показал на меня рукой. — Ты собрался драться со всем его классом? Тогда нас всех точно отчислят. А перед этим убьют!
— Может быть, — я пожал плечами. — Но скучно вам точно не будет, я же говорю.
Класс уныло побрёл за мной. Растянувшаяся колонна больше походила на похоронную процессию. Чем ближе к столовой, тем мрачнее все становились. Хотя Алекс вроде держался, но по нему всегда сложно сказать, что он думает.
— Да не ссыте, — сказал я, останавливаясь у дверей. — Я точно знаю, что сегодня всё закончится хорошо. Поверьте.
Я вошёл внутрь просторной столовой. Когда-то мой класс сидел у окна с хорошим видом на море. Потом Оболенский занял стол себе, где и сидел сейчас, смотря на меня гневным взглядом.
В его классе человек десять, в основном крепкие парни. Правда, Женя сейчас отлёживался в госпитале, а Вадик совершил очень умный поступок и скрылся. Тем лучше для него, потому что оставшимся сейчас будет очень больно.
Когда мы вошли, в столовой стало так тихо, что слышно, как дремал Василий Романов, наследник империи, положив голову на стол. Отсыпался после очередной попойки.