— Только двое в санитарной машине лежат, — похвалили подругу я.

— А остальным плевать. Похоже это наемники. Не их подстрелили, и ладно.

— Часовой ушел на ту сторону башни, — прервала нас Ива.

Я выглянул из-за забора, а затем поднял винтовку и дважды выстрелил. После чего скомандовал Инне:

— Сиди тут! Нет, смотри из-за забора. Если самоходка развернет ствол в эту сторону, то убегай.

Ещё крикнул санитарке, которая с ужасом смотрела на нас:

— Не ходи пока! Могут случайно подстрелить. Там тяжелых нет.

А затем я, слушая постоянные указания Ивы, бросился во двор, обежал башню и в три выстрела вывел из строя еще трех солдат, которые хотели занять позиции вдоль забора. Самоходка, пыхтя двигателем, пыталась выйти в точку, откуда сможет стрельнуть в меня. Ну они так думали.

И ведь стрельнули! Видимо им просигналил один из солдат, который заметил как я уложил передовую тройку. И стрельнули они в стену башни. Но с другой стороны от меня. Кажется не пробили, но Ива сказала, что похоже на то, что осколком фугаса серьезно ранен один из их солдат.

Я тем временем нырнул внутрь башни и подстрелил снайпера. Тот носился по внутреннему балкончику, но стрелять вниз под стены не мог, из-за толщины этих самых стен. А внутри он меня не ждал.

Этот солдат тоже сильно пострадал, но от падения с немалой высоты. А я тут же взлетел по лестнице и припал к бойнице, но последнего пехотинца подстрелить не успел, потому что он хотел выбежать в ворота, а там в него всадила пулю Инна.

Я полюбовался самоходкой, которая как раз разворачивалась. И сразу оценил её явно слабую точку. Точнее, точки. Гусеницы и перископы водителя, стрелка из пулемета и наводчика в неповорачиваемой башне.

А так-то эта машина поражала своей продвинутой конструкцией, почти как самоходка времен второй мировой войны, только паровая и всё-таки еще сыроватая даже на первый взгляд. Но пушка у неё знатная!

Я оглядел внутренности башни и выругался. Еще в начале штурма самоходка три раза стрельнула в верхнюю часть башни фугасными снарядами, в результате чего большой кусок каменной кладки рухнул внутрь. И деревце, которое мы начали выращивать для Ивы, полностью завалило, да и башня стала здорово щербатой.

Тут люк на башне самоходки открылся и оттуда высунулся, как я понимаю, командир машины. Ну да. У такой техники есть серьезный недостаток. Ни черта не видно. Вот и решил оглядеться. Я припал к прицелу и прострелил нахалу плечо. А затем всадил пять пуль в гусеницу, чего та не выдержала, и когда артустановка начала разворачиваться, прекрасно размоталась.