Ей нужно было снова с ней обсудить предстоящее замужество Ани. Но она, как, впрочем, и ее брат, совершенно не хотела слушать наставления родителей. И в кого дети такие упрямые?

В пустом коридоре гулял сквозняк. Софья Владимировна шла и думала о том, как она устала мерзнуть. Замок стал напоминать дорогой сыр в дырках, из которых постоянно веяло холодом, несмотря на то, что за окном разгар лета. И где только найти деньги на ремонт? Да еще долги, простой винодельни. Дорогих бутылок осталось всего три ящика. Остальное давным-давно продано.

Военная служба и замужество — практически единственные шансы хоть как-то выбраться из безденежья.

Софье Владимировне было горько осознавать, что они бедны.

Она покачала головой и тихо постучалась в дверь спальни дочери.

— Анечка, ты уже проснулась?

В ответ раздалось глухое ворчание. Софья Владимировна покачала головой, глубоко вздохнула и с улыбкой зашла к дочери.

— Доброе утро, солнышко. Нам нужно серьезно поговорить.

* * *

Мои шаги гулко раздавались в тишине пустого коридора. В этот раз я внимательно разглядывал серые стены. Примерно через каждые десять метров встречался светлый прямоугольник. Здесь раньше висели картины? Почему их нет сейчас? Продали или перевесили?

Тот же вопрос был и к пятнам на полу — следов от напольных ваз. Остался только одинокий доспех, но его, по видимому, некуда было деть.

Надо будет попросить Настюшку хотя бы почистить его.

Пока шел, из любопытства решил заглянуть в одну из тех комнат, что видел в прошлый раз. К моему удивлению, дверь оказалась заперта. На ручке даже был слой пыли! Давно сюда никто не заглядывал.

Подумав, я подошел к следующей, но и она была закрыта. Странно. Может, это гостевые спальни, которыми пользуются лишь при особом случае?

Память Владимира мне ничего не подсказывала. Видимо, эти помещения совершенно не интересовали его. Пришлось пожать плечами и вернутся к поискам отца. Вернусь к этому позже.

Прошел дальше по гулкому коридору, вынырнул к парадному входу. Еще один вопрос вдруг появился в моей голове — неужели в таком огромном замке так мало прислуги? Я как-то читал, что для поддержания порядка нужно минимум человек двадцать. А сколько осталось здесь? Трое? На такую махину?

С этими мыслями я распахнул дверь малой гостиной. В нос ударил запах какого-то лекарства, горький и противный. Отец болен?

Иван Станиславович сидел за столом и разбирал какие-то бумаги. Рядом с ним стояли несколько маленьких склянок и пустая чашка и блюдце.

Когда я вошел, отец поднял на меня нахмуренный взгляд и резко бросил: