Пока уцелевшие разведчики старшего лейтенанта Горелова держали духов, приближающихся со стороны завала, мы не сговариваясь переключились на душманов, зашедших с тыла.
Машина горела, валил черный дым.
Всего несколько минут и больше половины противников уже лежали среди камней, орошая всё своей кровью. Куда ни глянь, везде пустые гильзы. Хорошо, что парни привезли патроны — без них отбиваться было бы нечем. Если бы эта группа душманов успела спуститься в ущелье и занять более выгодные позиции, мы оказались бы в очень невыгодной ситуации. Но духи явно поторопились, слишком рано открыли огонь, чем и выдали себя… Да и командир их, уже будучи мертвым, выстрелив по своим. А теперь, лишившись руководства, они совершали много бестолковых действий.
Я бросился за камни, обогнул один из них. Увидел перезаряжающегося душмана в десяти метрах… Тот что-то крикнул, схватился за пистолет.
Но я быстрее. Выстрел — готов!
Кажется, там остался только один боеспособный противник. И тут, Герц, оказавшийся справа от меня, резко вскрикнул… Отлетел за камни, зажимая рукой кровавую рану на плече. Одновременно с этим раздался далёкий одиночный выстрел — рядом со мной звякнула пуля. Это был уже второй — первый как раз был сделан по Артёмову…
— Сука, снайпер! — громко вскрикнул я, догадавшись, что тот, кто стрелял по нам из вертолёта ранее, все ещё жив… — Там!
Глава 17 Прямой контакт
Приблизительную позицию снайпера я вычислил почти сразу — с другой стороны ущелья, как раз в той стороне, куда упал сбитый Самариным вертолет. В той части ущелья в сторону отходило узкое, с неровными краями ответвление — машина там пройти бы не смогла, а вот человек без проблем. Чуть выше шла какая-то тропа, но чтобы подняться по ней, нужно было сделать большой крюк. Легче забраться на нее прямо по камням.
С моей позиции было не видно, насколько глубокое это ответвление.
Я быстро смекнул, что через него можно подняться наверх и ликвидировать снайпера, иначе он перещелкает нас из оптики, как куропаток на поле.
— Не высовываться! — рявкнул я, прокладывая путь через ущелье. В целом, это было более чем возможно. Меня поняли сразу — подобный момент у группы был отлажен чуть ли не до автоматизма. Если кто-то требовал, все прислушивались. Единый механизм, такому нужно долго учиться, а нам повезло — у нас были очень хорошие учителя и инструкторы.
— Герц, ты там как? — крикнул я, привлекая внимание связиста, что был немного выше меня.
— Жить буду… — голос у него был искажен болью. Видать, хорошо зацепило.
Где-то вдалеке снова раздался выстрел — коварный и невидимый снайпер продолжал работать, прекрасно понимая, что достать его с наших позиций просто нереально.