Навалившийся на меня сверху Хадид рычал, словно дикий зверь, брызгал слюной и в какой-то момент даже попытался нанести удар острым камнем — тот лишь скользнул по моему черепу, слегка распоров кожу. Боли я не почувствовал, но и без того было очень некомфортно.

Отпустив ставший бесполезным автомат, я ловко перехватил руку противника, рывком отвел ее в сторону. Кулак афганца костяшками пальцев зацепил скальный выступ, содрав с них кожу. Али вскрикнул, выронил камень, а затем вцепился в меня обеими руками, словно голодный питбуль в грелку, пытаясь добраться грязными пальцами до моего горла.

Я прекрасно понимал, на что он способен, однако, лежа на спине в неестественной позе, был сильно стеснен в движениях. Бородатый дух передумал лезть к горлу, протянул руки к глазам.

Взревев от злости и ярости, я резко ударил его лбом в лицо — что-то хрустнуло. На меня брызнула теплая кровь, но моджахед словно и не почувствовал боли — его искаженное яростью бородатое лицо, вылезшие из орбит налитые кровью глаза пылали лютой ненавистью. Зарычав ещё сильнее, он усилил давление и честно говоря, я невольно поразился тому, сколько сил скрывалось внутри худощавого душмана. Так бывает.

Я такое видел лишь дважды — во время своих командировок по горячим точкам Ливии и Сирии. В обоих случаях у меня завязалась рукопашная с местными головорезами — у тех были такие же злобные маски вместо лиц и неистовое желание убивать. Это живое воплощение фразы — или ты, или тебя! Я тогда завалил обоих и вышел победителем, правда, чуть сам не остался без глаза, да еще и получив пару легких ножевых ранений.

Тем не менее, понимая сложность ситуации, воспользовавшись секундной заминкой, я решительно подтянул к себе левую ногу, согнул колене, затем пропихнул ее между ним и с силой толкнул — душман отлетел в сторону.

На меня тоже нахлынула ярость, вот только я себя полностью контролировал и убивать генерала не собирался. Хотя, в такой ситуации, мозг обычно отключается и работает только на простых инстинктах. Ловко откатившись в сторону, я оказался на ногах и готов к бою. Али Хадид тоже — надо же, ранее я ему кисть вывихнул и палец сломал, а оно как ни в чем не бывало.

Стрельба тем временем почти утихла — я почти не воспринимал того, что творилось в самом ущелье, так как был сосредоточен на первостепенной проблемой.

— Шурави, собака! — злобно процедил Хадид, вытирая окровавленное лицо тыльной стороной ладони. Выглядел он при этом жутко. — Убью!

Я заметил, как он бросил быстрый взгляд на лежащий неподалеку мой автомат. Не успеет он его взять, я не дам ему этого сделать!