Настя до сих пор не звонит. Уже прошли сутки с тех пор, как она убежала из ресторана. Уже становится тревожно. Наверно надо успокоиться и продолжать жить дальше, но у меня пока не очень получается. Вернее, с точностью до наоборот. Так, надо выдохнуть, расслабиться и просто ждать, продолжая жить дальше. Можно купить миллион алых роз и разложить у неё под окнами, но я уверен, что ей просто надо дать подумать и созреть. Вряд ли она сказала тогда впустую, что любит именно меня, такого, как я есть сейчас. Или может до неё тогда ещё не совсем дошло, кто я такой?

Я даже не помню, куда я зашёл перекусить, поел какой-то лапши с мясом, помню точно был вкусный чай на травах. Главного антидепрессанта в виде яблочного штруделя у них не оказалось. Плохое кафе, больше не приду.

Во время работы с практикантами старался максимально сосредоточиться на процессе, но не всегда это идеально получалось. Всё же провести и закончить практическое занятие, совмещённое с приёмом, удалось на уровне, в грязь лицом не ударил, с практикантами разобрался, сделал соответствующие пометки в ведомости.

После приёма решил зайти в палату к Валере. Он как раз сидел в кресле у окна и читал книгу по литейному делу, то и дело бормоча себе под нос какие-то комментарии. Увидев меня, он отложил книгу и улыбнулся.

— Привет, Саш! — сказал он и не особо уверенно, но самостоятельно поднялся с кресла мне навстречу. — Спасибо за заботу, Прасковья принесла мне несколько интересных книг ещё до обеда. Бытовая магия сразу ушла на полку, теперь занимаюсь другими учебниками.

— А ты уже неплохо поднялся, — сказал я, пожимая ему руку. Дал себе отчёт, что жму руку не призраку, а живому человеку, который всё равно Валера. — Нет желания выйти на улицу погулять?

— На улицу? — удивился Валера и, как мне показалось, даже немного испугался.

— Ну да, а что? Мне кажется пора потихоньку, — сказал я. — Можешь ночью попробовать по лестнице не торопясь вверх и вниз. Если что тебе Кузьма Никитович поможет, не думаю, что он будет возражать.

— Кто возражать будет? Никитос? — вскинул брови Валера. — Вот ещё, даже и не думай. Обязательно попробую, как только все уйдут, чтобы не опозориться. Кости сломать не страшно, знаю, что ты быстро починишь. Слушай, Сань, а ты когда попал в этот мир, тоже сначала был таким инвалидом?

— Нет, я был только подранком и даже не сразу понял, что я — это не совсем я, что тело чужое.

— Тогда что со мной не так? — нахмурился он. — Неужели из-за того, что этот парень, в которого меня вселили, несколько дней в коме пробыл?