— Это да, жаль, что таких не много и на всех не хватит, — сказал я и глянул на часы. Проваливаю все сроки. — Простите, Иосиф Матвеевич, мне надо бежать, я скоро позвоню вам по поводу транспортировки больного.

— Хорошо, жду, — сказал он и положил трубку.

Я тут же набрал Марию:

— Я скоро буду, вы там где?

— Мы уже не месте, вези груз на адрес, я тебе скинула.

— Хорошо, — сказал я, положил трубку, открыл сообщение в телефоне и пошёл к машине.

Градус волнения постепенно повышался несмотря на то, что вроде бы для меня весомого повода нет, моя-то жизнь и судьба этим порталом не решаются. Обухов сам не смог показать мне пациента и выделил сопровождающего.

Мы прошли по переходу в соседний корпус, где находилось отделение для тяжёлых и неясных пациентов. Там в отдельной палате лежал мужчина немного за тридцать. Глаза открыты и неподвижно смотрят в потолок. На взгляд и на ощупь я на голове повреждений не выявил. Рядом стоит прибор слежения за пульсом и дыханием, напоминающий отдалённо привычные кардиомониторы из реанимации. Дышал он сам, но за показателями постоянно следила медсестра и при снижении частоты пульса и уровня оксигенации звала лекаря. На моих глазах небольшое вливание энергии в область сердца всё нормализовало. Вовремя увидел это, буду знать, как его довести.

— Коллега, — обратился я к наблюдавшему за пациентом лекарю. — Он выглядит довольно-таки неплохо, его точно нельзя вылечить?

Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы случайно пострадал невинный человек. Если его можно спасти, то я такое тело не возьму. Уверен, что Валерий Палыч будет со мной солидарен.

— Поддерживать жизнь можно довольно долго, — сказал лекарь. — Только вот толку от этого точно не будет. Мы сегодня провели консилиум и решили прекращать поддержку. Хорошо, что не успели этого сделать, Степан Митрофанович сказал, что вы его заберёте. А вы надеетесь его вылечить?

— Что-то типа того, — ответил я. — Попытаемся. Родственники у него есть?

— Не поверите, никого не осталось, — пожал плечами лекарь. — Родители умерли два года назад, а сестра погибла трагически три дня назад. Он пришёл на опознание тела и впал в кому. Наш мастер души пытался достучаться до глубин сознания, но совершенно бесполезно, дома никого нет. Ни воспоминаний, ни осознания себя и окружающего мира. Просто овощ.

— Понятно, это то, что мне нужно, — кивнул я. — однако, довольно странный случай.

— Вы уверены, что вам нужен именно овощ? — искренне удивился лекарь.

— Я не смогу воскресить жизнь, которая ушла, — сказал я. — Но этому человеку можно дать новую жизнь.