«зверинца» там огромная территория. Почти город! Но учеников туда не пускают, только настоящих теней. — Любопытно, — пробормотал архан, запоминая новую информацию. — Из «зверинца» там ребята гуляют? — Что вы, господин, — голос раба дрогнул от страха. — У них на ту сторону и выхода даже нет. Единственный выход — на учебную территорию! Зиргрин замолчал, обдумывая пришедшую в голову идею. Это не первый раб «клетки», с кем ему удалось поговорить за прошедшие два года. Каждый раз они говорят одно и тоже, особенно дети. Каждый ребенок в ошейнике мечтает, что однажды в нем проснется магический дар, а на руке проступит ученическая полоска. Тогда бы с такого ребенка сняли ошейник и отправили к другим ученикам. Увы, подобное случалось настолько редко, что было из разряда легенд. Обычно, если дар не определяется при рождении, то его уже и не будет. Вот только именно этот мальчишка, на беду свою или на счастье, попался Зиргрину именно в этот момент. Момент, когда ему очень хотелось испытать новые знания! — Ты веришь в судьбу, парень? — Все верят в судьбу, господин, — серьезно ответил мальчик, словно сообщая истину в последней инстанции. — Сегодня я — твоя судьба. Вот только вначале ты поклянешься мне кровью и душой, что ничего из того, что ты узнал про меня сегодня, ничего из того, что ты увидел или понял никогда никому никаким способом не сообщишь. — З-зачем? — неожиданно мальчику-рабу стало страшно. — Ты хочешь стать учеником или нет? — Я хочу, но… — Тогда дай клятву, и я наделю тебя даром к магии. — Но… Это же невозможно… — Много ты знаешь о моем народе? Это невозможно для людей, да и то, думаю, есть исключения. Решай быстрее, я не собираюсь тебя уговаривать. Мальчик-раб больше не сомневался ни единого мгновения. Он скороговоркой повторил текст клятвы. В конце концов, что ему терять? — Дай руку, — произнес архан, протягивая сквозь прутья свою чешуйчатую конечность. Мальчик с опаской вложил руку в необычно гладкую и теплую на ощупь ладонь Зиргрина. Раб даже глазом не успел моргнуть, как острый коготь вспорол ему ладонь. В следующее мгновение ему показалось, что через порез в него проникает нечто живое и чуждое. Это нечто вошло в кровь и стало распространяться по телу. — Сейчас, наверное, будет больно, — предупредил он, мощным импульсом рассеивая в теле ребенка оставшуюся от самоуничтожения духов магическую энергию. Боль действительно была ужасающей. И не только для тут же вновь потерявшего сознание раба, но и для Зиргрина. Он болезненно согнулся, падая на дно своего