— Ладно, — я постарался забыть про неудачу и потёр слегка озябшие ладони, — пора, наверно и поужинать.

— Правильно, — услышал я звонкий голос Ясулы, — у нас как раз всё готово.

Тут же отовсюду, как из под земли, повыныривали морпехи, прицеливаясь в сторону кухни, на что Траллену пришлось рявкнуть, что приём пищи только через полчаса, заставив подчинённых разочарованно вздохнуть.

Меня общий распорядок касался не сильно, поэтому, пользуясь привилегированным статусом, я пошел дегустировать еду вперёд всех.

На ужин сегодня была горячая густая мясная похлёбка, вприкуску с сухарями, которые было удобно размачивать прямо в ней.

— Очень вкусно! — промычал я заботливо смотревшей на меня ракамакской шпионке.

Честно говоря, подозреваю, что вкусная стряпня, это побочный эффект навыков какого-нибудь тайного искусства изготовления ядов. Кому как не ей владеть им в совершенстве.

Присев рядом, она умиленно смотрела, как я вышкребал досуха миску, затем, участливо поинтересовалась:

— Не получилось?

— Ты про?.. — я качнул головой, в сторону шахты.

Женщина кивнула и мне пришлось нехотя признаться, что да, найденный люк открыть так и не смог.

— Понятно, — пробормотала Ясула, глядя, чуть прищурившись, на меня, — что ж, я тоже, пожалуй, немного подумаю.

* * *

Палатка номер шесть.

Бари, Авсан, Маршуш, Тар.

Время давно уже перевалило за полночь, но Бари не спал. Раз за разом он анализировал поведение Локариса, вспоминая его слова, мимику, действия.

В благородный порыв преподавателя, героически вызвавшегося первым пойти исследовать находку, он не поверил ни на йоту. Не тот профессор человек. Скорее это была всё та же маска, хитрость, когда он свои тёмные дела маскировал якобы добрыми поступками. Конечно, легко прослыть героем и убийцей нежити, когда ты сам эту нежить вызвал и она тебе ничего не сделает.

Бари видел в окно, как Локарис, орудуя мечом как какой-то дубиной, изрубил совершенно не сопротивляющегося лича. Не пытавшегося ни блокировать удар, ни ответить на него.

Юноша не мог понять только одного, как всё это, все эти странности, не видел в Академии никто кроме него. Ни ректор, ни магистр Калистратис, ни один из других профессоров. Ведь всё на поверхности, всё настолько элементарно, что не увидеть это мог только слепец.

Однако, приходилось признавать, что, в присутствии профессора, все остальные резко становились слепцами.

Вот и сейчас, парень усиленно размышлял, действительно ли, профессор не смог открыть люк, или это была очередная уловка. Легко сказать, что не смог открыть, а вдруг, это нужно, чтобы ночью, тайком, оттуда забрать что-то ценное? Что нельзя показывать остальным?