Парень задумался на мгновение, затем уважительно кивнул:

— Спасибо, профессор.

Но тут к нам подбежала Силлана и чуть запыхавшись сообщила, что остальные нашлись сами и ждут только нас. А значит можно грузиться на борт и, наконец, отчалить навстречу приключениям.

* * *

«Заря Офора» когда-то был военным кораблём, но списанный из состава флота, утратил большую часть вооружения, кроме положенного гражданскому судну. Рачительный хозяин, однако, использовал это как преимущество, переделав опустевшие батарейные палубы, коих имелось две, верхняя и нижняя, в комфортабельные каюты, орудийные порты переделав в иллюминаторы. Ниже располагались жилая палуба для команды и трюм с засыпанным в днище балластом. Ещё имелось две каюты, большая и малая, в корме. Правда, их занимали сам капитан и его старпом, но узрев трёх прекрасных дам, капитан тут же выгнал старпома на жилую палубу, заняв его каюту, а свою предложив женщинам. Я же не стал выделываться, и выбрал одну из кают на бывшей верхней батарейной палубе. Зато к студентам ближе.

Капитан, седой, бородатый, с трубкой в зубах и в старинной треуголке, сразу произвёл на меня приятное впечатление. Опытный и знающий, кавалер ордена Славы Империи Хуан Ибаньес Кутильё имел, однако, один небольшой недостаток. Судя по прикипевшему к женщинам взгляду, был он неисправимый бабник. Но я понадеялся, что он будет держать себя в руках, потому что как минимум две из трёх легко оторвут ему руки по самую хотелку, а третья может не оторвёт но так изысканно смешает с грязью, что тот с горя сам пойдёт топиться в гальюне. А капитан нам ещё пока нужен. До конца путешествия точно.

Решив все основные бытовые вопросы с размещением студентов, я выбрался на верхнюю палубу и замер у перил, глядя как постепенно тают вдали очертания Анкарна, а берег скрывается в дымке. Это уже было не то зимнее путешествие на пару дней, я действительно надолго покидал приютивший меня город. Там оставалась Академия, пещера с нашими наработками, за которыми обязались приглядеть Рагырда и Калистратис, опытное поле, с старцем Мефодием, которого я попросил, в наше отсутствие, вести дневник наблюдения за пшеницей и много чего ещё, сделавшего для меня это место родным. Но лёгкое щемящее чувство грусти перебивало ощущение чего-то нового и неизведанного, что ждёт впереди и я заулыбался, подставляя лицо тёплому, солёному, полному брызг, ветру. Приключение, настоящее приключение, начиналось.

* * *

Оставшись в каюте одни, три женщины посмотрели друг на друга. Графиня заняла резное кресло у письменного стола, оправив подол дорогого платья, магичка застыла у окна, за которым было видно пенистый след остающийся позади судна, а купеческая вдова скромно присела на капитанскую кровать.