В это время, с другой стороны мать допрашивал Авсан.

— Бари сказал, что ты смотришь на профессора по другому, — мрачно произнёс парень, — неужели, ты уже забыла отца⁈

— Малыш, я всегда буду его помнить. Но что значит, что я смотрю по-другому на профессора? Как по-другому? — приподняла бровь Ясула.

Авсан замялся, затем, глухо произнёс:

— Скажи честно, он тебе нравится?

— Честно? — женщина посмотрела на сына серьёзно, — если честно, то да.

Тот вскинулся, не ожидая такого ответа, да и я, признаться, напрягся. Но, внезапно, Авсан только вздохнул, опустив плечи, пробурчал:

— Я понимаю. Но пусть это будет не сейчас. Я знаю, что тебе тяжело одной… Но подожди, хотя бы ещё немного.

— Конечно, малыш, — женщина ласково коснулась плеча сына, — я подожду.

От всё большего числа скрещивающихся на мне взглядов, стало как-то не по себе. Потому что из услышанного можно было сделать столько выводов и придумать такие подробности, что вовек потом не отмоюсь. Страшно подумать, какие вскоре пойдут слухи, один другого бредовей.

— Блин, как хорошо, что моя мама с нами не поехала, — послышался рядом голос Маршуша.

— Что? — Я обернулся, глядя на него и парень тут же, побледнев, замахал руками:

— Ничего, профессор, я ничего не говорил, и у моей мамы уже есть муж и она его любит.

— Да я не возражаю, — ответил я озадаченно.

А затем натолкнулся на острый прищуренный взгляд Виолар, что буравила меня им, поджав губы. Силлана, кстати, тоже смотрела не многим лучше.

«Приплыли, — подумал я, — теперь одни будут меня ненавидеть, считая, что я охмуряю их матерей, а другие, потому, что охмуряю не их».

— Я буду за тобой следить, мама! — услышал я излишне громкое и эмоциональное заявление Тара.

Не знаю, чем бы всё закончилось, но тут, нежданно-негаданно, появилось новое действующее лицо.

Морская гладь, на месте потонувшего брига, вдруг взорвалась фонтаном воды, и оттуда, словно реактивный снаряд, вылетел, буквально фонтанируя магической силой, разъярённый бородатый мужик, в чалме и халате.

— Черви, недостойные целовать туфли на моих ногах, вы посмели меня разозлить! Я Ибн Лактаб аль Маншери, магистр ордена Светлого лика! И ярость моя будет подобна гневу небес, что обратит вас в прах, превратит в ничто, вычеркнет из Книги Судеб! — прогремело сверху, а затем, окружив себя ярко сияющим защитным коконом, он болидом понёсся прямо на меня, словно собираясь взять на таран.

— Мама! — вскрикнул испуганно кто-то за моей спиной, но я это отметил лишь краем сознания, во все глаза глядя на стремительно приближающегося, с перекошенным от злости лицом, и вытянутыми вперёд руками, пиратского магистра. Единственное, что успел, это вытащить меч из ножен, выставив перед собой, сжимая рукоять обеими руками и зажмуриться.