Короче, пока Серегин по-немецки втулял что-то этой Гретхен, мы с Митькой откровенно скучали и рассматривали наше новое пополнение, которое Серегин с Волконской привезли с собой. Тоже девчонки, но бритые наголо, бледные и худые, как анорексички, которых я по телевизору однажды видела — просто ужас ужасный. И даже непонятно, сколько им лет — ну, судя по росту, чуть старше меня. Четверо одеты в какие-то серые балахоны с длинными рукавами, а одна совсем голенькая. Так вот ее можно было в школе ставить в кабинет биологии пособием вместо скелета, потому что видать на ней было каждую косточку, а глаза так прям огромные, как у инопланетянки, и такие грустные-грустные, что аж не по себе становится — словно она на в аду побывала и вернулась обратно. Тех, кто детей до такого состояния доводит, нужно просто давить как мерзких насекомых — надеюсь, что Серегин до них еще доберется и устроит такой тарарам, что никому мало не покажется. Он умеет, мы это уже знаем.

Но потом Серегин закончил с Гретхен (впрочем, она тоже никуда не ушла) и повернулся к нам с Митей.

— Так, товарищи юные адъютанты, — сказал он, — для вас есть работа — очень ответственная и непыльная. Прикомандировываю вас в качестве адъютантов к отделению новобранцев, которым будет командовать младший сержант Гретхен де Мезьер. Нравы прусской казармы — это не наш метод, поэтому вы должны будете смотреть за тем, чтобы не было мордобоя и всяческих перегибов, а также подсказывать, как и к кому обратиться по той или иной нужде. Понятно?

— А кто новобранцы-то, товарищ капитан — эти что ли? — неуверенно спросил Митька, кивком указывая на испуганно глазеющих на нас бритых худышек. — Они же как спички, только дунь — и переломятся.

— Надеюсь, что у них нет ничего такого, с чем бы не справилась хорошая кормежка, — задумчиво произнес Серегин, и, чуть отвернув голову, сказал как бы в пустоту, — Лилия?

Та мгновенно появилась, как чертик из табакерки; никак не могу привыкнуть — вот только что ее совсем не было и вот уже она здесь… И ветра не было — а появилась.

— Здравствуйте Сергей Сергеевич, — вежливо сказала эта малолетняя тысячелетняя хулиганка, — здравствуйте, Елизавета Дмитриевна, кажется, мы с вами обоими сегодня еще не виделись. Чего вы на этот раз желаете от маленькой богини подростковой любви?

— Лилия, — строго сказал Серегин, — я слышал, что ты хорошо понимаешь в медицине?

— Да, — опустила глаза в землю эта маленькая интриганка, якобы застенчиво ковыряя траву носком сандалии, — я немного понимаю в медицине.

— Очень хорошо, — кивнул Серегин и показал на девочек-худышек, — мне нужно, чтобы ты осмотрела вот этих девочек и дала свое заключение по поводу состояния их здоровья.