Я покинул кабинет нового руководителя охраны с одной лишь мыслью.

Как могли Бондарева заставить пойти на такое? Магия внушения? Или кто-то принял его облик? Значит, магия иллюзий?

Стоп.

Чёрт подери…

Оборотная пыльца. Та, которой пользовались иностранные агенты. Мот смог похитить один мешочек для меня, но уверял, что их было больше. Кто-то унёс один из мешков до того, как появился мой кот-оборотень.

Сомнений быть не может. Им был Алексей Коршунов. Либо он сам лично принял облик Бондарева, либо заставил кого-то из своих помощников.

Остаётся лишь два вопроса, на которые пока что я не смогу дать ответ.

Откуда Коршунов взял универсальный магический ключ, и почему Бондарев признал свою вину?

Ключ могли каким-то образом у него похитить. А вот второму вопросу суждено пока что побыть без ответа.

Да уж, тёмные же времена настали в императорском дворе. Захарьин захватил власть в клинике, а Преображенского увозят в этот чёртов научно-исследовательский центр Владыкина.

Самый неблагонадёжный командир охраны занял самый высокий пост в службе безопасности.

А в это время Константин Романов и толпа его прихвостней плетут интриги против императора.

И почему-то мне кажется, что почти каждый из них сделает свой ход уже на балу в честь дня рождения императора. И до бала остаётся всего лишь несколько дней.

Я занёс свой ноутбук в покои, на всякий случай переговорил со Светланой. Она подтвердила увиденное, описала мне внешность Бондарева, и я ещё сильнее убедился в том, что Коршунов заполучил оборотную пыльцу.

После этого мне предстояла встреча с Громовым и Мельниковым. Я подтвердил, что избавлюсь от Михаила Романова на балу. Ровно в тот момент, когда Александр Четвёртый отравится, испив из подаренного нами кубка.

Минус два Романовых за один день. Именно так заговорщики видят идеальный сценарий.

Ничего. Они ещё не догадываются, с чем им на самом деле предстоит столкнуться.

Поздно вечером мы встретились с Киммо Кайнелайненом. Теперь уже в последний раз. Завтра он вернётся в Финляндию. Поэтому заключительную тренировку мы перенесли из наших покоев на остров Елагина.

Ведь я обещал, что познакомлю Киммо с Валерием Николаевичем.

— Ничего себе, сколько тут жизненной энергии! — воскликнул Киммо, оказавшись почти в самом центре острова. — У меня даже дыхание спирает. Чувствую, как организм начал по-другому работать! Ты чувствуешь, Тапио?

— Вы же знаете, что я вообще ничего не чувствую, — промычал телохранитель.

— Ой, прости, пожалуйста, — поёжился Киммо. — Я не всегда понимаю, что говорю.

— А о чём речь, если не секрет? — поинтересовался я. — В каком это смысле ничего не чувствует?