— Потому что вы пока что единственный известный мне человек, пациенты которого куда-то исчезают, — ухмыльнулся я. — Дайте отгадаю: вы получили те двести оповещений в системе?

— Так это не случайность? — вскинул брови он. — Что вы себе позволяете, господин Булгаков? Какие ещё исчезновения⁈

— Вообще-то да. Это не случайность. А вы что думали? Полагали, что я случайно отправил вам почти две сотни уведомлений? Даже человек с судорогами или эпилептическим припадком не сможет так яро стучать по клавише. Я сделал это осознанно. Зачем я это сделал? Ответ вы уже услышали. Исчезновения. Я искал встречи с вами, господин Платонов. Но сотрудники вашего отделения не могли мне помочь ускорить процесс. Так что я отправил жалобы.

— Две сотни жалоб! — выпучил глаза Платонов.

— Да, действовал наверняка, — усмехнулся я. — Хотя стоило отправить ещё больше. Чтобы вас орден лекарей проверками задушил.

— Это вы так пытаетесь объявить мне войну, Павел Андреевич? — Платонов попытался ткнуть меня пальцем в грудь, но я отмахнулся от его руки, как от назойливой мухи.

— Война? Вы очень сильно утрируете, Аскольд Афанасьевич. Войны — удел королей и императоров. Я же — обычный лекарь общего профиля. И я ни перед чем не остановлюсь, пока не увижу своего пациента, — я продолжил напирать на Платонова. — Стойте-стойте, ничего не говорите. Я знаю, что вы хотите сказать. Знаю, о чём вы сейчас думаете. Читать мысли я не умею, но предсказывать действия людей для меня — не проблема.

— Что за детский сад, что вы несё…

— Сейчас вы хотите сказать, что я псих, параноик и просто невоспитанный человек. Попытаетесь всё отрицать, поскольку у меня якобы нет доказательств, — я посмотрел Платонову прямо в глаза, улыбнулся. — Но доказательства у меня есть. Я знаю, какие эксперименты вы проводите в своём научно-исследовательском центре. Поэтому даже не думайте играть со мной. Не выйдет.

Аскольд Афанасьевич отступил назад. Его от моих слов аж затрясло. Кажется, я смог его убедить. Хотя половина моих слов была блефом. Из доказательств у меня только слова Фёдора Вознюкова, да его лысина. И больше ничего. Другими словами, доказательств у меня вообще нет. Только догадки.

Но в них я уверен на все сто процентов, так что совершенно спокойно могу измываться над онколекарем, ворующим пациентов.

— Значит так, Павел Андреевич, я отказываюсь как-либо это комментировать, пока вы…

— Пока я не прекращу записывать наш диалог на диктофон? — я достал телефон и показательно его выключил. — Всё в порядке, Аскольд Афанасьевич. Скажу прямо, я не был готов к тому, что встречу вас именно сегодня. Поэтому не успел расставить тут прослушку.