Из широкого окна забранного в дубовую решетку свет падал на стопки бумаг на столе, открытые книги, стеклянные колбы, пузырьки, склянки, деревянные и железные детали от каких-то механизмов. Такой же завал, царил и на широком стеллаже напротив камина.
«Как он только в нужный момент, находит нужную вещь или запись? — поразился Клим, — Ну ведь находит же!»
— Здравствуйте, Петр Иванович, вот я и вернулся. Верно заждались?
Глава 5
Разговор затянулся намного дольше часа. В дверь уже заглядывал Борк, сменивший на посту Гюнтера и интересовался по просьбе кухарки Миры, через сколько накрывать ужин. После ужина, они захватив в кабинет ученого, большой кувшин с легким вином, продолжили затянувшуюся беседу.
— Значит говорите, лэр Климент, что кончилась их советская власть? — владетель сам попросил, чтобы ученый называл его так, да и знал он его с детства чтобы пожилой человек ему кланялся, да «вашей светлостью» всегда именовал, — Вот это новость, за это конечно выпить стоит!
— Зря вы так, мастер. Союз хоть и тоталитарное государство было, но порядка больше чем сейчас. Не скажу, чтобы народу жилось очень хорошо, но основная масса против развала СССР была. Стабильность, квартиры давали и пенсии нормальные. А сейчас олигархи у власти — непойми что творится, сплошная политика и порнография, что недалеко совсем друг от друга, добро народное разворовывается неимоверно и армию сокращают.
— А вот это они зря! На кого еще стране опираться, как не на военную косточку. У меня брат старший из царских офицеров еще был, да и дед до майора дослужился.
— А сами, не служили? Мы же с вами совсем на тему «прошлой жизни» и «того мира» не общались, вот и расскажите. — попросил Клим.
— Сам-то? — Петр Иванович усмехнулся и покачал головой, — Да недели две и подержал винтовку в руках. Брат у меня военным был, потом в белой гвардии у Деникина, против красных воевал. Погиб в самом начале двадцатого, под Таганрогом. Вот и я, двадцатитрехлетний студент-недоучка, добровольцем тогда пошел. А через две недели красные Крым заняли, резня страшная началась. Но мне тогда, можно сказать, крупно повезло. Сбежать удалось, домой даже посчастливилось вернуться. Мать и отец в восемнадцатом, во время беспорядков еще погибли. Остался один, аки перст. Квартирку нашу, четырехкомнатную в центре города власти забрали, так у знакомых поначалу в комнате ютился. Работать устроился учетчиком при паровозном депо, потом на телеграф при железной дороге перешел.
А в двадцать четвертом арестовали, дознались что брат у белых воевал, да и сам за барона Врангеля, выходит, чуток повоевать успел. Хотя какое там, повоевать гм… — крякнул он и продолжил, — Да один хрен, осудили как пособника бандитов готовящих контрреволюционный мятеж. Правду сказать — был грешок, общался я по глупости своей с бывшими приятелями, да армейцами царскими.