Аксель не чувствовал ничего, словно его выключили как какой-то фонарик.

Третье пространство испытаний было очень противоречивым. Для кого-то справится со своим страхом оказалось достаточно просто. Кто-то боялся разочаровать отца и подвести клан, кто-то больше всего боялся замкнутых пространств или пауков. Эти страхи не являются абсолютом. Их можно преодолеть.

Однако страх смерти — это нечто большее. Первобытный инстинкт самосохранения, который заложен в тело и душу самой природой. А разве можно так просто переступить через то, что заложено в инстинктах?

Смерти боятся все. Просто большинство это не осознает.

И если Аксель боялся смерти, то он не боялся ничего, кроме нее.

Он осознавал, что жизнь конечна, прекрасно понимал всю ее ценность, потому и провел ее в поисках способа увеличить срок до бесконечных пределов.

Его тело продолжало плавать в непроглядной тьме, но где-то в глубине разума он боролся. Он думал о своей жизни, проживал ее заново. Испытание пыталось показать ему, что он потратил столь бесценное время зря, гоняясь за несбыточной мечтой.

Но внезапно его осенило.

Это были мысли. Его собственные мысли и воспоминания. А как говорил Декарт — я мыслю, следовательно я существую.

Огромных усилий ему стоило открыть глаза, но он все также смотрел в абсолютное ничего. Бездну темноты, в которой могли родиться самые сокровенные человеческие страхи.

Любой человек, осознавший, что это испытание страхом, при раскладе, который получил Аксель, сразу бы сдался. Страх смерти невозможно преодолеть. Любой нормальный человек боится. Такой страх отсутствует лишь у тех, кто по рождению ненормален.

Но юноша прекрасно знал все это. Более того, он не собирался бороться и преодолевать свой страх. Только безумец пошел бы на такое. Аксель же полностью принимал эту свою слабость.

Поэтому и не сдавался.

Его глаза начали шастать в этой густой бездне тьмы.

«Никогда, ни в моем мире, ни в этом, магия не может родиться из пустоты. Если есть иллюзия, значит и должен быть ее источник».

Он нащупал свой верный меч — Акселератор и выжал рукоять, но тьма не желала рассеиваться. Наоборот, казалось, что она сгущается еще больше.

Бездна пыталась внушить ему, что он уже мертв, но юноша уже твердо вбил себе в голову, что все вокруг — иллюзия.

«Магма!», внезапно подумал он. «Со мной ведь была ящерка. Вероятно, она тоже в плену своих страхов».

Он попытался нащупать ее на своем плече. Это место очень полюбилось саламандре. И действительно, его магическое существо тоже было без сознания.

Аксель коснулся пальцем ее головы и закричал, чтобы разбудить. Но голос терялся во тьме.