— Кусаби-сама, — ровно произнес декан.
— Господин Хиого, — откликнулся Денис.
Они одновременно и на одинаковый угол поклонились. А после молча проследовали в гостевую зону. И уселись на диваны, стоящие напротив друг друга. Причем, сели прямо посередине, широко расставив ноги, будто у них на поясах были мечи.
— Кусаби-сама, — заговорил с легкой улыбкой Хиого Кан. — Знаю, что вас привело на Комаки и в Академию несколько досадное дело.
— К сожалению, сейчас дела клана требуют всего моего внимания, — ответил Денис.
— Конечно. Главное, что вы лишь делаете перерыв, — заметил декан. — Уверен, вы продолжите обучение позже.
— Несомненно, Хиого-сан, — спокойно произнес Кусаби. — Знания — это подчас гораздо более опасное оружие, чем клинки и корабли.
Хиого Кан чуть усмехнулся.
— Вы только что процитировали первого главу нашего клана, — заметил мужчина. — Хиого Юмуру это говорил настолько часто, что эти слова высечены на его памятнике. Могу я предложить вам чая? Мне недавно прислали великолепный образец из клана Угуро.
— Почту за честь, господин Хиого, — слегка склонил голову Денис.
— Что вы, это я почту за честь, что вы оцените этот прекрасный напиток вместе со мной, Кусаби-сама, — почтительным голосом произнес декан. — Насколько мне известно, вы весьма хорошо разбираетесь во вкусовых нюансах.
— Да, это мое хобби, — обозначил улыбку Денис.
Хиого Кан жестом поднял над столом голоэкран.
— Наш первый глава, Юмуру-сама, — заговорил декан, убрав голоэкран. — Тоже имел особенность. Он содержал целый сад экзотических растений. Причем, ухаживал за ними исключительно сам. И даже свой уход встретил в том самом саду.
— В нашей жизни достаточно жестокости, — с достоинством, не торопясь, заметил Денис. — Чтобы намеренно ее выращивать в душе. Злоба не должна вести воина. Хиого Юмуру-сама, видимо, прекрасно это понимал.
Хиоко Кан согласно склонил голову.
— У меня, признаться, совсем простое увлечение, — произнес декан. — Я пытаюсь сравниться с теми, кто подмечал суть вещей. Но пока мои строки далеки от того, чтобы показывать их кому-то, кроме жены.
(Хиого Кан сейчас говорил про трехстрочные стихи. Они весьма популярны в империи Шин. И писать их так же нормально, как мыться )
— Кто, если не наши близкие, могут оценить это? — заметил Кусаби. — Кому, если не им, открывать свою душу?
Дверь в кабинет открылась. Секретарь декана, Ноёре Ёсихиро вошел в кабинет, держа в руках чайный столик, на котором стоял заварочный чайничек, коробка с чаем, две пиалы. Все это Ёсихиро поставил на стол.
Ёсихиро коснулся сенсоров на столешнице и из нее выехал столбик. А потом из этого столбика в чайник Ёсихиро и стал наливать кипяток. Сначала омыл заварочник, слил воду и поставил чайничек на чайный столик. Специальными деревянными щипчиками он достал из коробки чай. Черно-зеленые скрученные чаинки с легким шорохом ударились о дно заварочника.