Мои глаза округляются от шока.

Он что, правда будет проверять?

Взвизгиваю, когда рука его оказывается в моих трусиках, а пальцы легко проскальзывают между влажных, почему-то, складочек.

— А-а-а..., — вырывается из горла вопль, и я со всей дури сжимаю ноги.

— Что ты делаешь? — показалось, что он тихонечко хихикает, уткнувшись носом в моё плечо, как тогда, в ресторане.

Что его так развеселило?.

И я бы ответила ему, но я не могу. Только сжимаю бёдра сильнее, чувствуя как палец его нажимает на маленький комочек нервов, которого у меня быть не должно. Я знаю. Мне бывший об этом говорил не раз.

Вцепляюсь двумя руками в его запястье, пытаясь избавить себя от позора. Тщетно. Он даже не реагирует на мои потуги. Его сухожилия на запястьях натянуты, как струны. А учитывая то, что он прижимает меня к спинке своим немаленьким таким телом, мне с ним никак не справиться.

— А-а... — опять вскрикиваю, когда он чуть дёргает тампон за верёвочку.

Сейчас он раскроет мой обман и мне конец.

Но он тут же вставляет тампон на место, одновременно с этим нажимая большим пальцем на точку, которая у меня откуда-то появилась сегодня.

Промежность неожиданно начинает пульсировать. Перед глазами всё темнеет и плывёт.

Стыдоба! Я получила свой первый оргазм от тампона...

Боже, это ещё хуже чем девственность по пьяни потерять с малознакомым парнем.

Ещё и ноги предательски подрагивают.

— Ой, — всхлипываю, не знаю отчего.

— Что? — спрашивает он меня на ушко, прикусывая мочку, и дрожать я начинаю уже всем телом.

«Только бы отдал документы, и я его больше никогда не увижу» — успокаиваю себя, всеми силами сдерживая стоны.

Распахиваю в ужасе глаза, когда он жёстко хватает меня одной рукой за волосы на затылке, а следом ощущаю неприятную пустоту между ног. И там так мокро, господи. Разве такое возможно? Сейчас я ему устрою тут потоп всемирный...

Вытаращив глаза, наблюдаю, как он нюхает свои пальцы, которые только что были у меня внутри, облизывает их. Кошмар!

И, усмехаясь, спрашивает:

— Месячные, говоришь? — глаза его необъяснимо вспыхивают.

Ой, блин! Чего он там нанюхал?

— Му-у, — отвечаю я ему.

— Ну, хорошо. Отвезу тебя домой, — вдруг говорит, откидываясь на спинку своего кресла.

—Му-у, — соглашаюсь с ним.

Бросаю взгляд на его руку, которой он поправляет свой восставший пик в кармане.

Мне страшно даже предположить, но я надеюсь, что это не его достоинство...

***

— Антонина, завтра, — смотрит на часы, — сегодня уже, ты сидишь дома, вечером заеду, — говорит он мне, глуша мотор.

— А?

—Ну, у тебя будет второй день, уже можно...

— А...да, да…конечно. А документы? — разродилась, наконец, я вопросом.