— в принципе, плевать на желания женщины и на то, что она тоже пришла за удовольствием, а не про бизнес и виноватую жену слушать.

На этом месте мы одновременно выпиваем по стакану воды. Горло пересохло у обоих. У неё от долгого повествования, у меня, сама не знаю отчего.

— Это только в переписках каждый первый — мачо и герой любовник в одном флаконе, каждый второй: «Я тебя так трахну — имя свое забудешь!». В жизни эти мачо, пересмотревшие порно, также далеки от клитора, как я от полёта на Луну. В результате до носика воронки доходит один из десяти кандидатов. Мало, очень мало Тонечка хороших любовников, поэтому, если вдруг сложилось — держи!

На этом месте я давлюсь, вставшим поперёк горла куском мяса и закашливаюсь. Да так сильно, что из глаз слёзы фонтанами брызжут.

Элена с Элио одновременно откладывают приборы в сторону. Энцо кладёт руку мне на спину, склоняется к моему лицу. Я закрываю лицо ладонями, пытаясь справиться с оказией…

Его дыхание на моей щеке вызывают странные ощущения. По всему телу словно мелкие иголочки скачут. И искорки. Я ведь знаю, что он тот самый, который один из десяти, и это ещё сильнее выбивает меня из равновесия.

Соберись, Антонина! — даю себе мысленный пинок.

Не время думать о таких вещах. Фу, на тебя.

— Поперхнулась, — хриплю, убрав руки с лица. Вытираю пальцами слёзы.

Энцо подаёт мне стакан с водой, продолжая внимательно изучать моё лицо. Я вцеплюсь в этот стакан двумя руками. Пью.

У меня эта вода уже скоро из всех щелей наружу польется…

— Кхм, Антонина, может тебе клубники? — предлагает осторожно Элена, дождавшись пока я более-менее приду в себя.

Проморгавшись, перевожу взгляд на неё.

— Она не любит нашу клубнику, она у нас не такая вкусная, как у них, мы её не тем удобряем. — Опережает меня Энцо.

У меня нервно дёргается глаз.

— Да?! И чем же таким особенным вы её удобряете? — удивлённо вздергивает бровь Элена.

— Говном, — говорит Энцо.

Мне хочется его прибить за очередную подставу. Но я только мрачно сверлю взглядом стену напротив, даже не пытаясь ничего сказать в своё оправдание. Если поначалу в моей голове и были мысли понравиться его родителям, то теперь-то уж вряд ли мне что-либо поможет. Даже представить боюсь, что они потом скажут своему сыночке о странной невоспитанной русской, которая не ест жёлтый рис даже из вежливости, не пьет вино, а клубнику употребляет только ту, которую удобряют говном.

Энцо, конечно, поразительно наглая скотина. Зачем он меня сюда привёз?

Лучше бы я никуда не поехала…Не было бы так мучительно больно потом...

— Самое лучшее удобрение, — говорит вдруг Элио.