«Там, где трое, один забирает чью-то жизнь». Эти слова клеймом горели в моих мыслях. И, глядя на обессилевшего Василия, я прекрасно понимал значение этих слов.

Я со злостью обернулся, чтобы найти взглядом Одержимого. А тот и не скрывался, стоял на вершине дюны.

«Это всё ложь, Иной. Нас — Легион, и мы живём!»

— Уходи, — процедил я сквозь зубы.

В ответ лишь хохот.

«Так это не делается, Иной!»

Я снова попытался вытащить Василия. Нет, хоть песок и перетекал, будто ноги парня сейчас вот-вот вылезут, но пустыня держала крепко, не желала отпускать.

Воды… Воды ему надо дать. В бессилии я закрутил головой, понимая, что здесь никакой влаги на тысячи километров.

Где-то вдалеке мне показалось движение. Быстрая четвероногая тень проскакала по склону дюны, оставляя за собой сыпучие следы, и исчезла за насыпью.

Я чуть не зарычал от злости. Тоже мне, богиня… Мне не знаки нужны, а вода!

Парень в моих руках начал снова обмякать, погружаться в песок. Я стал упираться, чтобы вытащить его, но тут Эвелина впилась в мои губы, как вампир. Я отдёрнул голову, но вдруг чуть не упал назад, потому что Василий резко вылез сразу до колен.

— Вася, — бессильно прошептал я, понимая, что парень едва дышит.

«Дался тебе этот слабак. Боишься, тело умрёт? Найдём другое, так можно жить тысячи лет, Иной».

Я стиснул зубы, осознавая, что или кто именно убивает хозяина тела. Вот же жжёный псарь, мне ведь и злиться-то нельзя!

Едва накатывала ярость, как на моих глазах кожа Василия покрывалась трещинками, он будто пересыхал на глазах.

Так, надо просыпаться. Всё, Незримая или кто ты там, я понял намёки, давайте уже, вытаскивайте отсюда!

«Не надо бороться, Иной. Хочешь, я дам тебе силу, но не буду забирать разум и волю?»

— Да пошёл ты, — огрызнулся я, продолжая тащить Василия под мышки.

Мои ноги тоже погружались в песок, но я-то их спокойно мог вытянуть. А вот парня затягивало…

Один раз я уже согласился на силу Одержимого. И теперь можно было наглядно увидеть, к чему это привело.

Надо было быть совсем тормозом, чтобы не сложить весь паззл. И наличие здесь, в моём видении, Избранницы уже не казалось случайностью.

— Эвелина! — я обернулся, уставившись в её чёрные, бездонные глаза, — Вытаскивай…

Твою мать, как же она красива. Просто чертовски хороша! У меня такого не было с академических времён, когда первая любовь полностью захватывает всё естество, и от одной мысли о поцелуе перехватывает дыхание.

Вот и сейчас дышать стало трудно, сердце истошно забилось в груди. Я ужасно хотел её, прямо здесь и сейчас, и жадно вглядывался в её глаза, щёки, блестящие губы.