Я как раз думал, не завалялся ли где в лагере никому не нужный оракул, когда в лагере послышались свистки. Вокруг потухших костров засуетились тени, солдаты стали вставать.
Меня кольнуло предчувствие, и оно не обмануло. В свете нашего костра появился усатый Хомяк и, широко улыбаясь, сказал:
— Ну что, вылунь, сбылась твоя мечта, глянешь сейчас на Царскую Гвардию. Едет, едет государь-то!
Я автоматически стал тянуть голову, пытаясь вглядеться в горизонт, в ту сторону, куда смотрела половина лагеря. Рассвет был за спиной, поэтому в том краю ещё темнела отступающая ночь, и ничего толком не было видно.
— Так, я не понял, а чего расслабились-то? Как Царя встречать надо, не знаете? — голос Хомяка налился сталью и прогремел трубным рёвом над лагерем, — Отделение, ра-а-авняйсь!!!
Глава 22. Приветствующий
Приветствие Царя больше напоминало смотр войск. Я стоял в шеренге во втором ряду и смотрел, как приближается Царская Армия.
Я знал, что тут обязательно будут Стражи Душ, причём высокого ранга, поэтому вперёд не лез. Эвелина заведомо достала какие-то тени, и мастерски поработала с моим лицом. Избранница вопросов не задавала, прекрасно понимая, что мы теперь все скрываемся.
Удивительно, как меняется человек, если нанести немного тонального крема на нос и щёки. Мой дрищ стал довольно пухловатым, а со второго ряда так вообще меня и не разглядишь, будь ты хоть супер-детективом.
Сами чернолунники были совсем рядом, за моей спиной, и я даже слышал, как тревожно шептались Эвелина с Афанасием. Они о чём-то спорили, но из-за гомона в рядах солдат я не мог расслышать.
Пользуясь знаниями псиоников, я ради маскировки замкнул энерго-потоки своего тела в самый экономный цикл, пытаясь излучать в пространство почти столько же псионики, сколько и безлунные солдаты вокруг. Иначе можно перестараться, закрывшись слишком плотно, и для чувствительного сканера я буду выглядеть чёрной дырой посреди звёзд.
Вообще, я перестраховывался, пусть и понимал, что тут очень мало людей, которые могли меня узнать. Я разительно изменился за эти дни — щёки покрыла пуховая щетинка, которая, хоть и плохо скрывала мой шрам, но тоже была рыжей, а это очень меняло лицо. Плюс красная шевелюра, которая отросла настолько, что уже закрывала мне уши — ещё немного, и я смогу увязывать волосы в хвост. Да и физически я окреп, всё-таки за последние недели мне пришлось немало побегать, и худо-бедно напитывающая чакры псионика тоже влияла на тело.
Моя сегодняшняя внешность была известна только Вячеславу Ключевцу, который, как я надеялся, сдох где-нибудь в Межедаре. Но полагаться на его смерть было глупо, и я держал эту мысль чисто для удовольствия.