— Ты уже открывал коробки, которые вчера привезли?

— Нет ещё, не успел. А что?

— Где они находятся?

— Будто у нас тут много мест для хранения важных вещей, — усмехнулся он, обведя рукой один единственный барак и недо-полигон из мусора, оставшегося с ныне уже несуществующего завода, и, увидев, что я на это никак не отреагировал, вздохнул и ответил: — У меня оно всё в комнате.

— Ясно, пошли.

— А как же они? — кивнул он на всё ещё стреляющих по бочкам и листочкам подчинённых.

— Боишься, что они застрелят друг друга?

— Многие из них всего месяц назад впервые оружие взяли в руки.

— И при этом все они прошли уже две не самые лёгкие миссии, оставшись в живых.

— Это да… Но всё равно как-то неспокойно.

— Начал привязываться к ним?

— Да хрен знает, — пожал он плечами. — Ладно, пойдём. Кто сдохнет — сам виноват.

И после этих слов мы прошли к только что построенному двухэтажному бараку, с обоих сторон которого есть квартиры с хорошими пуленепробиваемыми окнами и столь же крепкими дверьми, вломиться через которые будет крайне трудно даже с помощью большинства видов взрывчатки.

И безопасность не является единственной хорошей чертой этого здания. Пускай упор и шёл именно на это, но при этом этом и сами квартиры в нём тоже во многом выигрывают у многих других квартир в том же городе — это я успел проверить, ещё когда только прибыл сюда сегодня.

Что ни говори, но строители хорошо справились со своей работой и при постройке тщательно следовали переданному им от меня плану, концентрированному на безопасности и внутреннем удобстве, а не на внешнем виде.

Вот только, как выяснилось, «внутреннее удобство» в данный момент не распространялось на одну единственную комнату — на комнату Мацуды.

Стоило ему открыть дверь своей квартиры, как в нос сразу же ударил едкий запах сигарет, алкоголя, дерева, пороха и металла. После же, когда Мацуда, даже не разуваясь, вошёл внутрь и включил свет, стало понятно, в чём дело.

Вся его квартира была заставлена различными деревянными и металлическими ящиками, а в тех редких местах, где не было ящиков, лежали сигареты, окурки от них и пустые бутылки из-под крепкого алкоголя.

— Я думал, мне не нужно говорить, что тебе нужно бросить пить и курить.

— Приказа не поступало? Не поступало, — сам же ответил он на свой риторический вопрос.

— А значит, без него делать что-либо не намерен?

— Слушай, я пошёл за тобой, потому что ты заверил меня, что сможешь изменить этот мир. Я же согласился побыть инструментом для тебя. Разве инструменту нужно самому думать и принимать решения?

— Ясно. Тогда это приказ.