От Мышьяка откровенно разило алкоголем и жевательным табаком. Едкая смесь, от паров которой у меня вытекало содержимое собственных глазниц. Я старался не думать, что еще помимо сырого мяса он закидывал себе в пасть, и, скривившись, произнёс:

— Думаешь, у меня есть ответ на этот вопрос? Давай ты вытащ…

Удар. Крепкий, но не размашистый. Достаточно сильный, чтобы привести раба в чувство, при этом не выбив ему зубы. Вот же сука. Правая. Да. Начну разделку его туши с правой руки. Я почувствовал металлический привкус во рту и, сплюнув кровь на холодный бетонный пол, продолжил:

— Я не договорил. Предлагаю тебе вытащить хер из-за щеки и говорить прямо, Мышьяк. Зачем твои бугаи меня сюда притащили? У меня, между прочим, поручение от системы было.

— Было, — покачал головой он, прислоняя лезвие ножа к моему горлу. — Было, сраный раб.

Секунда... за ней вторая. Со стороны могло показаться, что тот собирался меня зарезать как свинью, но на самом деле всё обстояло иначе. В груди вновь зародилось знакомое чувство, а я ощутил, как в памяти всплывают далекие и загадочные обрывки. Его глаза, его взгляд. То, как он держит нож и как раздуваются его ноздри. Мышьяка буквально разрывало от ярости, однако по какой-то неведомой причине я всё еще был жив.

— Если хочешь кого-нибудь убить — убивай сразу. В противном случае ты показываешь свою слабость.

Я физически ощущал, как скрежетнули его зубы, а в голове крутились шестеренки. Что-то действительно не позволяло ему оборвать мою жизнь, и если это не система, то приказ свыше. На этот раз Мышьяку пришлось проглотить горькую пилюлю и обойтись лишь парочкой дополнительных ударов.

От дальнейших побоев меня спасли внезапно затихшие голоса, а затем через несколько секунд под скрип двери из соседней комнаты вышла Лита. Вышла – это, конечно, сильно сказано. На лице девушки не осталось живого места: свежие, ещё не зажившие алые борозды от порезов, лиловые гематомы, от которых она едва могла открыть глаза, и стекающая по разбитым в кровь губам пенистая слюна.

Девушка, одной рукой прикрывая грудь, пошатнулась на месте и попыталась что-то произнести. В ту же секунду ей в спину прилетел кусок ткани, которым она сначала вытерла стекающую по ногам жидкость, а затем, прикрыв срамоту, посмотрела на Мышьяка.

Резкий удар вновь отправил её на колени, а из комнаты вышло восемь довольных головорезов. Все — из ватаги Мышьяка. Они с широкими беззубыми улыбками застёгивали ремни штанов и обменивались ядовитыми смешками.

Сам же Мышьяк, взглянув на довольных головорезов, перевёл взгляд на Литу и, прикусив нижнюю губу, произнёс: