***

Башня. Название говорило само за себя. Единственное здание высотой более десяти этажей, оно находилось на отшибе района ВР-3, которым заведовал Сервоголовый. Жилищный комплекс, если его можно было так назвать, с виду напоминал серую надгробную плиту.

Приблуда ранее упоминал, что местные могли снять здесь жильё или крышу над головой на одну ночь. От одного вида этой помойки мне резко захотелось развернуться и уйти, но выбора особо не оставалось. Мне нужен этот имплант. Просто необходим, если хочу выстоять против Мышьяка.

До этого момента я и не подозревал, что здесь могут жить люди, кроме рабов, шлюх и наёмников. Внешне, правда, они больше напоминали безжизненные и пустые оболочки, призраки, призванные вечно слоняться среди этих стен.

У фасада собирались женщины, посыпающие одежду золой для стирки, и мужчины с телосложением узников концлагеря. Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, кем они являлись на самом деле. Часть из них была чьими-то рабами, выполняющими обязанности за своих хозяев, а остальные — наёмники.

Такие же, как и я, с социальным статусом рабочего, они каким-то образом сумели избавиться от оков, но при этом застряли на уровне недочеловека. То ли им не хватало храбрости, чтобы сражаться в КиберСанктууме или присоединиться к рейдам, то ли этим людям попросту было всё равно. Ежедневных заданий хватало, чтобы прокормить себя на один день и оплатить комнату на ночь. Жалкое зрелище.

Я обошёл человека, копошившегося в грязи, и поставил для себя ещё одну заметку. Мужчины, женщины, белые, чёрные, азиаты. Все они были представлены в широком обилии, словно сборная солянка со всей планеты. Много, но никаких детей. За всё это время, учитывая, какой контингент обитал на ВР-3, мне так и не удалось встретить ни одного ребёнка.

Закон джунглей? Ребёнок – это всего лишь очередной голодный рот? Но как же другой закон? Наёмники драли шлюх с такой частотой, что визг разносился по всему ВР-3, а как известно большинству, от секса иногда появляются дети. Ответ напрашивался сам собой, и как бы жестоко это ни звучало, но, кажется, местные были стерильны как операционная комната.

Я постарался выбросить эту картину из головы, не захотев думать о том, чего ещё могла лишить нас система, и подошёл к подъезду. Восьмой этаж, квартира 829. Внутри пахло кислой прелостью немытых человеческих тел и чем-то едким, очень сильно похожим на запах щёлочи.

Лестница привела меня на восьмой этаж с широким коридором, проходящим сквозь здание, словно дорожная магистраль. По сторонам тянулись бесконечные ряды квартир, откуда доносились крики, стоны, вопли, ругательства и прочие признаки человеческой жизнедеятельности.