«Григорий Романович!
Пишу вам с определённой долей сожаления. Университет не может выделить больше средств и людей, чем уже выделил. Коллегия целителей не торопится с решением, ваше сообщение вызвало тревогу и споры. Мои собственные резервы, увы, небезграничны, но я сделаю всё, что будет в моих силах. Заразная рудниковая хворь — угроза для всех нас.
Однако нашёлся человек, который вызвался оказать поддержку. Князь Всеволод Ярополкович Знахарев направил в Шахтёрск груз с лекарствами и вспомогательными средствами, а также своего сына Ярослава. Вы с ним знакомы. Заверяю вас, что Ярослав Всеволодович очень способный лекарь и сможет помочь вам в борьбе с заразой.
К сожалению, большего я сделать не могу. Держитесь. И дайте знать, если ситуация изменится к худшему.
С уважением, И. Н. Лазарев.
P.S. Вместе с княжеским грузом отправились студенты-добровольцы, которые вызвались помочь с опасной заразой...»
Я поднял глаза. Роксана, Артём, Петя и Алексей. Ну кто ж ещё это мог быть?
Письмо мне передал Знахарев. Запечатанное, с оттиском университета и чуть помятое в дороге, но не тронутое. Ярослав вручил его молча, с холодным кивком, и удалился распоряжаться разгрузкой.
А студенты-добровольцы теперь стояли передо мной — запылённые, уставшие с дороги.
Роксана стояла с сумкой на плече, вздёрнув подбородок, словно ждала, когда я отправлю их обратно. А ведь такие мысли у меня действительно имеются.
Петя чуть впереди остальных, улыбается во все зубы. Видимо, его выставили, чтобы я не рубил с плеча.
Артём всё нервно поправлял очки и оглядывался по сторонам. Он наверняка впервые видел фельдшерский пункт. Алексей держался позади, глядел мрачно.
Все они ждали моих слов.
— Вы почему сюда приехали? — спросил я.
— Потому что вам нужна помощь, Григорий Романович! — ответила Роксана.
Голос у неё дрогнул. Она это услышала и тут же прикусила губу.
Петя кивнул:
— Григорий Романович, мы знаем, что это опасно, и хворь вредит Источнику. Но мы не могли остаться.
— Николай Олегович тоже порывался, даже на вокзал приехал, — добавил Артём. — Но Иван Николаевич ему такую взбучку устроил, что он бежал — аж пятки сверкали.
— Мы слышали, как он кричал что-то вроде «я лекарь, а не заключённый!» — добавил Алексей, слегка улыбнувшись.
— И что Лазарев? — спросил я.
— Ничего, — Роксана пожала плечами. — Сказал, что если он хочет помогать, пусть помогает в Петербурге. А в Шахтёрск не пустил.
Я невольно усмехнулся. Задорин оставался верным себе. Если бы он был здесь, стало бы веселее, но ему с его проблемами с Источником уж точно не стоит появляться в Шахтёрске.