— Понимаю, нам с твоим отцом тоже тепло вместе, — грустно улыбнулась Дина. — Что ж, раз ты уверен, то не буду вам мешать. Хорошо уже то, что ты полюбил не придворную хищницу, жаждущую власти.

— Я аарн, мама, если помнишь, — вздохнул Джавад. — Я души вижу, я и не мог такую полюбить, у меня наши драгоценные придворные дамы вызывают только тошноту.

— А девочке твоей они навредить не способны? Языки у них ой какие ядовитые. Отравить соперницу тоже вполне способны.

— Да она просто не понимает их намеков и не обращает на них внимания. А причинить ей вред не способно ничто в мироздании.

— Они от этого бесятся еще больше, — понимающе покивала императрица. — Но да, у нее власть такая, что нам и не снилось. Вот только девочке она и на понюшку трубочного зелья не нужна, уж это я поняла сразу.

— Не нужна, — подтвердил принц. — Я…

Его прервало шипение воздуха, затем из ниоткуда вышла Лина с кислым лицом и явно обрадовалась при виде него.

— Здравствуй, моя хорошая! — обнял ее Джавад. — Что-то случилось?

— Да опять вытащили разбираться, что натворили разумные в одном мире, — скривилась девушка. — Они там такого натворили! Причем исключительно по жадности и глупости! Никто не хотел уступать ни в чем, в итоге чуть саму планету не погубили. Хорошо хоть у кого-то хватило ума попросить о высшей справедливости по древним законам.

— Рассудила? — поинтересовался Джавад.

— Рассудила, — подтвердила Лина. — Ни одной стороне мой суд не понравился, но поделать они ничего не могут — я возвела его решения в ранг физических законов. Теперь никто их нарушить не сможет, а попытается — сразу же получит жестокое наказание. Теперь денег на жестокости и подлости они не заработают, сразу получат жесткий откат. И это им так не нравится! Ну почему люди такая гнусь?..

— Далеко не все, — вмешалась в их разговор Дина. — Но гнуси, к сожалению, хватает.

— Ой, здравствуйте, ваше величество! — покраснела девушка. — Простите, я вас не заметила, слишком устала…

— Ничего страшного, — заверила императрица. — Советую не принимать близко к сердцу человеческие подлость и жестокость. Столкновение с ними неизбежно для каждого, кто хоть чего-то стоит в мире.

— Наверное, вы правы, — уныло согласилась Лина. — Но как же мне это надоело! За последний месяц я только дважды спасала кого-то от катаклизмов, все остальное — жадность, подлость и глупость разумных. Неужели так трудно понять основной принцип мироздания? Он же совсем простой!

— Какой?

— Не делай другому того, чего не хочешь получить сам.

— О, понять это очень трудно! — грустно вздохнула Дина Сторн. — Как ни странно, но почти все считают себя уникальными, будучи уверены, что по-настоящему больно только им самим, а боль других не имеет значения. Почему так я не знаю, но это именно так.