Пришлось немного покопаться в развалинах, но, приложив усилия, я-таки добрался до искомого.

На том месте, где виднелся силуэт из кровеносных сосудов, лежал тот самый жирдяй, которого я послал куда подальше перед использованием свитка. Он всё ещё дышал, но сердцебиение его было крайне слабым, и он был в отключке.

Не очнулся, даже когда я ему на руку «случайно» кирпич уронил.

Колебался ли я? Терзали ли меня сомнения или чувство жалости к моей жертве?

Ответ тут однозначный — нет.

Ему всё равно умирать, но долго и мучительно, а меня его смерть может спасти. Да и чем, кроме как милосердием, можно назвать мой поступок?

С этими мыслями я снова вкусил крови и, только выпив врага досуха, смог, наконец, восстановиться целиком.

О полученных до этого ранах напоминала разве что порванная и подпаленная одежда. Даже шрама на груди не осталось.

Прислушался к своему Дару. Понемногу начал наполняться второй сосуд, но в конкретно этом враге маны было мало. Или попросту её нужно в разы больше, не знаю.

Так или иначе, настало время выбираться из этого злосчастного подвала. Предварительно окинул взглядом остальные помещения подвала, сокрытые завалами.

Комната с кровью и комната с Пичугиным закрыты наглухо. Зато сам граф живее всех живых, но без сознания.

Что ж, не повезло парнишке. Его ждёт долгая и мучительная смерть от истощения. Конечно, если ему не помогут службы спасения, которые будут здесь в течение часа.

От города им ехать минут сорок. Пока до них информация дойдёт, пока соберутся, пока догадаются о подвале.

Хм… В принципе, его должны спасти. Жалко, конечно, что не получилось с него никаких дивидендов поиметь в виде знаний, но да ладно. Главное, что совесть моя чиста и человек не умрёт по моей вине самой ужасной, на мой взгляд, смертью.

Больше выживших внизу не было. Единственное сердцебиение, которое я ощущал, доносилось до меня откуда-то сверху. И оно сильно отличалось от остальных. Билось медленно, но каждый толчок сердца был мощным, и я бы даже сказал, свирепым.

Мне захотелось проверить, кому же оно принадлежит.

Выбраться наверх труда не составило, но увиденное там меня отнюдь не обрадовало. От родового поместья остались обгорелые руины и выжженная земля в радиусе полукилометра.

Зато, под толстым слоем пепла чётко виднелись десятка четыре обугленных трупов. Панфиловы… надеюсь, в полном составе.

А вот природу жалко. Красивый у нас сад был, очень!

Боюсь, сейчас какой-нибудь «Гринпис» устроил бы мне за проделанное взбучку. Хорошо, что их рядом нет. Да и я ведь для всех уже давно мёртв, а значит, с меня взятки гладки!