Я постучал в крайнюю дверь. Открыл щуплый очкастый паренёк в полосатой тельняшке и широких семейных трусах и испуганно уставился на меня сквозь толстые стёкла очков.

— Тебе… вам кого?

— Городское Управление Сыска, — сунул я ему свои документы под нос. — Мне нужно задать тебе пару вопросов.

— Так ваши уже заходили. Дважды. И нос мне разбили, — пожаловался он, опасливо глянув в обе стороны коридора.

— Тоже дважды?

— Нет, один раз.

— Значит, сам виноват. Наверное, отпустил какую-то похабную шуточку?

— И ничего не похабную…

Ничего нового за час блужданий я не узнал. Никто ничего не видел и не слышал. Камеры здесь не работали, а больше в этом бардаке ничего и не узнаешь. Всем плевать на крики, на незнакомцев, на распорядок и порядок. Девчонки Ольки тоже ничего нового не смогли нарыть, как ни старались. А криминалисты пожали плечами, сообщили то, что мы и без них знали, и пообещали выдать полный отчёт завтра утром.

— Очередной висяк! Сука! — выругалась Оля, подозрительно посмотрела в мою сторону, но смолчала. — Поехали в Управление, нужно доложить начальству и выслушать мнение коллег. Что-то сама я с этим не справляюсь…

Я вернулся в Управление под крыло Ломова и Сычёва. Те поспрашивали о деле, повздыхали, посочувствовали, выдали очередное задание и потеряли ко мне всякий интерес. А я сел за свой рабочий стол, закопавшись в бумаги, и оторвался от них только к обеду. Посмотрел на часы, потянулся, встал из-за стола и пошёл размять ноги.

Вместо обеда забрёл в нашу курилку, где сейчас никого не было. А ведь это то самое место преступления, того самого, моего первого убийства, которое у меня отобрали. Белошеев арестовал парня, а тот потом повесился в камере. Дело закрыли, Белошеев получил все почести, а я остался, можно сказать, у разбитого корыта. Не дали мне раскрыть моё первое дело…

Я осмотрелся по сторонам, заглянул под мусорный бак, поползал немного на коленях, сам не зная, что ищу и зачем мне это нужно, наверное, просто обидно. Затем выпрямился, отряхнулся и задумчиво почесал затылок. Надеялся на чудо? Вот и нет никакого чуда.

— Кхм… — раздалось за моей спиной деликатное покашливание. — Максим, а что ты тут рыскаешь?

Я обернулся и встретился лицом к лицу с нашей криминалисткой.

— То же, что и ты, Ксения. Пришёл покурить.

— Я не курю, — хмыкнула девушка.

— И я.

Она сделала шаг в мою сторону, прижала меня к кирпичной стене и прильнула ко мне всем телом. А ведь нас сейчас никто не видел со стороны, здесь очень удобный укромный закуток. Очень уютное местечко, оказывается. Вот так убийца и расправился здесь со своей жертвой средь белого дня.