— Вот спасибо, Михаил Сергеевич! — ехидно поблагодарила Оля Ломова. — Как своевременно!

Ломов с Сычёвым переглянулись между собой, понимающе хмыкнули, встали со своих мест и направились в сторону выхода, сторонясь разгневанной девушки. И когда она успела их запугать или построить, интересно?

— Ладно, голубки, поговорите тут, а мы на место преступления, — бросил мне Макарыч, прежде чем исчез с Сергеичем за дверью. — Макс, не задерживайся, мы ждем тебя.

— Макс. Я тебя прибью! — Олька уверенно шагнула ко мне.

— За что?

— Сам как думаешь⁈ Я волновалась!

— Да всё хорошо, — отмахнулся я. — Просто некогда было ответить на твои звонки. Прости.

— Что с Мирой? Нашла себе кавалера и загуляла? Или что-то серьёзное?

— Нет, не кавалера. Но уже всё хорошо — не зря съездил. Вечером расскажу, лады?

— Лады. Точно всё хорошо? — Оля подошла, стала напротив меня и внимательно посмотрела в мои глаза.

— Да, Оль. Не переживай, — я встал, обошёл Ольку так же, как минуту назад это сделали мои наставники, и собирался прошмыгнуть мимо неё. — Я пойду, меня там уже ждут…

— Да, иди. Кстати, нам нужно поискать квартиру…

— С чего вдруг? — опешил я и замер на месте, хотя секунду назад был готов выскочить из кабинета на своё первое убийство. Вернее, не на убийство, а на дело по убийству…

— Если бы ты сегодняшнее построение в Академии не прогулял, знал бы. Молодожёнам только на месяц положена отдельная комната. Медовый месяц, как сказал наш ректор.

— С чего вдруг? — снова выдал я ту же фразу.

— Ты повторяешься, — Оля улыбнулась и грустно вздохнула. — Это новое распоряжение Павлова. И наш медовый месяц уже закончился.

— Хреново, — коротко и ёмко оценил я решение нашего ректора.

— Или наоборот — хорошо. Я нашла нам пару вариантов. Один в пяти минутах ходьбы от Управления, второй ближе к Академии.

— Давай вечером поговорим, мне нужно бежать, — я постучал пальцем по часам и выразительно посмотрел в сторону двери.

— Беги уже… — чмокнула она меня в щёку и сама смутилась своего неожиданного порыва. — Как мальчишка, ей богу! Труп в подворотне дороже семейной жизни! — Олька покачала головой, вздохнула и закатила глаза…

В переулок я прибыл минут через десять. Найти место преступления удалось легко — оно было обнесено жёлтыми полосатыми лентами, возле которых крутились парни из нашего Управления, и с самого края стоял капитан Ломов. Возле стены, в тени здания, лежало тело, над которым склонилась розововолосая девчонка. Кто такая? Первый раз её вижу.

— Что там? — спросил я у Ломова, подойдя к нему и став возле ленты.

— Тело женщины двадцати семи-тридцати лет. Предварительно асфиксия.