— Эксперты установили время смерти?

— Да. С пяти до шести утра, — сверился в своем рабочем терминале Ломов.

— Бабулька видела женщину, выходящую от него в это время, — снова встрял я.

— Но опознать не сможет, — высказался Сычёв.

— Не сможет, — согласился я. — Михал Сергеич…

— Да, Макс?

— А есть у нас какая-то база по… по мутантам? Ну, по людям со способностями.

— Есть, конечно. У нас всё есть. Тебе зачем?

— Шпак мог быть мутантом?

— Почему так думаешь? — Сычёв нахмурился и быстро переглянулся с напарником.

— Совпадений много, — пожал я плечами. — Илинична рассказывала о его необычном поведении. Теперь эти спонтанные сексуальные связи, когда девушки не могли толком объяснить, зачем и почему изменяли мужьям, хотя за это можно серьёзно так схлопотать от комиссии ПМС. Неоправданный риск ради случайного перепиха на работе? Всё это как-то странно.

Про выброс Силы, который я почувствовал на той квартире, я говорить точно не буду. Думаю, перечисленных доводов будет достаточно.

— Хм… Сейчас пробью, — Ломов снова склонился над своим терминалом и принялся бегло строчить запросы. — Есть! А ты был прав, Макс, — он удивлённо покачал головой и внимательно посмотрел на меня.

— Мутант? — на всякий случай уточнил я.

— Мутант.

— А почему мы вот так об этом узнаём? Разве не должна быть какая-то отметка в документе, галочка, рисочка, чтобы вот так по базам не приходилась рыскать?

— Макс! Ну ты ещё их в лагеря загони и клеймо на лбу набей! Это ведь тоже люди, и никто не будет нарушать их права, ставя какую-то пометку в их досье или документах. Чтобы их все чурались, не брали на работу и выделяли отдельные места в транспорте? Это попахивает откровенным генно-расизмом и экстремизмом.

— Ну так… Кастрация как бы уже нарушает их права, — не согласился я с доводами Ломова.

— Это уже вынужденная мера. Не путай мягкое с холодным.

Бред, конечно. Но спорить сейчас я с этим не собираюсь — не то время, не то место.

— Ладно, давайте вернёмся к нашим баранам… Барану, — продолжил Сергеич, уткнувшись в экран терминала. — Наш баран ещё и не урезанный был, вдобавок.

— В смысле «не урезанный»? — сова ни хрена не понял я. Вроде, не первый день в этом мире, а некоторые термины и значения иногда ставят меня в тупик.

— Его даже не кастрировали, вернее, не стерилизовали, — пояснил мне Ломов.

— Не кастрировали? Это ещё почему? Я думал, их всех кастрируют, — удивился я.

— Макс! Ну выбирай выражения. Звучит немного… пренебрежительно.

Ну да. Кого-кого, а меня точно стоит подозревать в ненависти и пренебрежению к Одарённым в последнюю очередь. Я, так-то, один из них.