Быстрый обыск — похлопывание по бёдрам, по карманам и под мышками, и короткое фырканье, похожее на смех:

— Идиот. Кто же на перестрелку с ножом идёт?

Незнакомец обошёл меня спереди, посмотрел в мои глаза и молча приставил дуло пистолета к моему лбу, склонив голову чуточку набок. Я взглянул в его равнодушное лицо, осторожно поднял руку, взял дуло пистолета двумя пальцами и опустил ниже, уперев прямо в своё сердце.

— Не хочу здесь всё мозгами забрызгать, — пояснил я. — Только недавно ремонт сделали, домовладелец будет ругаться.

— Хорохоришься, дебил⁈ Думаешь, я не выстрелю? — лёгкая победная полуулыбка, тихий щелчок и боль в сердце.

Да нет. Как раз надеялся, что выстрелишь. Просто сердце у меня немного покрепче и жизнеспособнее головы.

Сука! А больно ведь! Такое чувство, что перекрыли разом весь кислород и закинули меня в вакуумную комнату. Да ещё и на месте дыры в сердце жгло не по-детски!

Я упал на пол. Сердце из моей груди выдавливало большими порциями горячую кровь, а Узор Регенерации наверняка пылал сейчас во всю свою мощь чёрным мрачным светом.

Незнакомец склонился надо мной, вложил в руку пистолет и довольно отошёл в сторону, любуясь со стороны своим творением. Эстет! Мать его!

Два тихих щелчка, оружие в моей руке легонько ткнуло в ладонь отдачей, и один из тройки повалился на пол, держась за простреленное горло. Еще два щелчка. И ещё один труп с простреленной грудью и переносицей.

С такого положения стрелять было сложно, но руки словно сами помнили, как это делать. Да и в Академии нас последнее время учили стрелять чуть ли не с закрытыми глазами из любого положения. Вот и пригодились навыки. Не думал, что когда-то понадобятся.

Третий, который стрелял в меня, чёрт, кажется, засуетился, словно загнанная крыса. Беспомощно зыркнул по сторонам, автоматически сунул руку подмышку, ища спасительный пистолет, который сам сунул мне в руку пятнадцать секунд назад, и растерянно замер, глядя на меня. Ещё два щелчка. Один в «молоко», второй точно в ляжку. И тихий вскрик боли, как бальзам на душу. Тварь!

— Сука! Ты что делаешь⁈ — упал он на пол, зажимая дыру в ноге и впопыхах снимая ремень и мастеря примитивный жгут. — Ты же всё равно сдохнешь!

— Серьёзно? — усмехнулся я, сплёвывая сгустки крови. — И это повод не стрелять в тебя?

— Ты! Почему ты жив до сих пор?

Кажется, до него начало доходить, что с такими ранениями не отстреливаются и уж точно не живут.

— Болевой порог повышен, — хмыкнул я, с трудом оттолкнувшись руками от пола и усевшись на нём поудобнее.

Грудь всё ещё болела, но кровь уже перестала течь ручьём. Значит, жить буду. Не зря понадеялся на регенерацию.