— Ясно. Куда дальше?
— К отцу. — Ясмин тяжело вздохнула. — И давай только без твоих дурацких шуточек, я ещё не отошла от всего этого.
— Понял, госпожа. Никаких шуточек. — развернулся я в сторону выхода за неторопливо идущей впереди Ясмин. — Яс, а кто такие ёкаи? Что эта чокнутая там говорила?
— О! Это долгая история. Я тебе как-нибудь в другой раз её расскажу…
* * *
В резиденции японского Императора нас встретили достаточно сухо. Хотя само поместье, архитектура и природа мне понравились. Огромный дом в классическом японском стиле, тихая река, мост, сад камней и сад с сакурой, множество зелёных деревьев и зелёного мха. И слуг. Кажется, слуги и охрана здесь была за каждым кустом.
Отец Ясмин встретил нас на пороге, недовольно посмотрел на свою дочь, скривился, отвернулся и пошёл в дом.
— Это был мой отец. — вздохнула Ясмин. — Всемогущий Император Японии — Акайо Горо.
Колоритный старик — лет шестьдесят, сильный, суровый, властный, в традиционном японском доспехе, шлеме с рогами и катаной на поясе. Интересно, он всегда так ходит, или по случаю праздника приоделся?
После ухода Акайо, словно получив его молчаливое одобрение, к нам набежали слуги, принялись суетиться вокруг и пытаться всячески угодить. Ясмин показали её небольшой (по меркам Императрицы, конечно) гостевой домик, перенесли туда её вещи, приготовили ванну и окружили Ясмин подобающим её статусу вниманием и заботой.
Меня тактично оттеснили в сторонку и попытались поселить в казарме, вместе с бойцами Великого Императора Акайо, но я вежливо отказался и послал япошек нахер.
— Нет! Пошли нахер! — повторил я в третий раз, но они упорно делали вид, что не понимают русский и что-то щебетали на своём. — Я должен охранять госпожу. — включил я тупого солдафона. Моя тупость против их.
— Да от кого её здесь охранять! — сдался наконец один из слуг, заговорив со мной на нормальном языке. — Здесь она под защитой самого Императора. Здесь госпоже Ясмин ничего не угрожает.
— Нет. — упрямо повторил я.
— Ты чужой. Ты не знаешь наших правил и обычаев. Поверь, так надо. Иначе у нас не принято.
— Он будет жить в моём доме. В комнате для прислуги. — отрезала Ясмин, придя мне на помощь, и на этом все споры разом прекратились.
Пока устраивались, обживались и знакомились с окружающей обстановкой и правилами (по большей части я знакомился, Ясмин всё знала и так), наступило время ужина. Я потрапезничал у себя в комнате в гордом одиночестве, Ясмин в кругу своих родичей в доме отца. Не знаю, как у них там всё прошло, но меня туда не пустили даже на порог.