Я бы, пожалуй, расхохотался, но, боюсь, мой смех могли расценить неверно.

— И что бы делал этот человек? — осторожно, точно пробуя слова на вкус, спросил я, все еще не в состоянии решить для себя, хорошо или плохо ее предложение.

— Смотреть, слушать, искать. Не отвлекаясь на свою основную работу. То есть магистры не станут посылать такого стража в разные части света, отнимая у него время от основного и самого важного задания.

— И когда… если этот человек найдет кузнеца?

— Он пришлет сообщение в Братство. И то в мудрости своей решит, что делать дальше, — произнес Бивой, массивная плечистая фигура в объемном балахоне-тени.

Это было очень неопределенно. Например, магистры решили бы оставить все как есть. Или захотели сдать кузнеца клирикам. Или отправить наемных убийц. Все зависит исключительно от того, в какую сторону будет дуть ветер в тот момент, когда я пришлю сообщение. Течение политической реки стремительно и совершенно непредсказуемо.

— Чушь. Бред. И глупость, — припечатал Павел. — Даже такой упрямец, как ван Нормайенн, не станет молчать, когда его растянут на дыбе.

— Конечно, — мягко ответила Милана. — Но даже если он признается, мы все будем отрицать и говорить, что он нарушил приказ и совет здесь ни при чем. Люди под пытками сочиняют и более сложные истории. У Риапано не будет прямых доказательств. Но, думается мне, мы очень торопим события. До тех пор пока не найдут темного кузнеца, об этом развитии можно не думать.

— Я вообще не уверена, что его можно найти, — проронила Николет. — Риапано занимается этим уже долгое время, и толку чуть. Там, где уже безрезультатно задействованы сотни, одиночка никогда не справится. Ты ставишь вопрос на голосование, Луиза?

— Да.

— Хорошо, — вздохнула один из самых старейших магистров. — Хорошо. Кто против того, чтобы ван Нормайенн и дальше занимался этим делом?

— Я, — сказал Павел.

— И я, — отозвался Стенен.

— Слишком рискованно. — Григорий сегодня был крайне осторожен.

Его поддержали еще трое магистров, ранее молчавших.

— Результат очевиден, — развела руками Николет. — Шестеро против пяти. Предложение не проходит.

— Отчего же? — Луиза вышла на свет.

Она была полной и миловидной, с пушистыми светлыми ресницами и растрепанными волосами, сейчас бледно-синими из-за падающего света. Она показала два тяжелых кольца, лежащих на ее узкой ладони.

— Мириам и Гертруда голосуют «за».

— Смотрю, ты подготовилась, — без всякой злобы или раздражения хмыкнул Павел и подвел итог: — Шестеро против семерых. Хорошо, ван Нормайенн. Можешь развлекаться и продолжать искать ветра в поле. Совет не станет возражать. Просто помни, что Братство не будет оказывать тебе никакой поддержки в этом деле.