Он попытался отползти:

— Зачем ты это делаешь⁈

Я с удивлением поднял брови:

— Быть может, мы с цыганом и не были близкими друзьями, но сражались плечом к плечу. Мы довольно многое пережили вместе, а теперь он в могиле. А ты жив. Я считаю это несправедливостью.

— Хорошо! Хорошо! — Он явно счел, что говорит с умалишенным. — Я признаюсь!

Я расхохотался, размахнулся, и трость прошелестела в опасной близости от его лица, так что он взвизгнул.

— Ты меня не слушаешь! Мне плевать, признаешься ты или нет. Не будет никакого суда, магистров и прочей ерунды. Я не дам тебе шанса выкрутиться.

— Ты сумасшедший! — Теперь на его лице появился ужас.

— Рад, что ты это понял, — отвесил я поклон.

— Если ты убьешь меня, тебе не спрятаться! Рано или поздно тебя найдут! И даже Гертруда больше не спасет.

— А мне плевать. Пожалуй, для начала я раздроблю тебе пальцы на руках, — сказал я, занося трость для нового удара.

Он оскалился и наконец-то крикнул:

— Убей его! Чего ты ждешь⁈

Дверь в темной половине комнаты лопнула точно мыльный пузырь, разлетелась на лучины, и размытый силуэт ринулся на меня. Я был готов к этому, так что швырнулфигуру и отшатнулся назад, сбрасывая с пальцев дремлющийзнак .

Я не попал ни в первый, ни во второй раз, но темная сущность, чтобы избежать гибели, невероятно быстро отклонилась в сторону, прекратив атаку, замедлилась и встала у выхода из комнаты так, чтобы я не смог убежать. Это был худой, изможденный мужчина с серым пористым лицом и глубокими складками вокруг рта. Ничем не примечательная душа, если бы не пальцы, заканчивающиеся восьмидюймовыми когтями, сотканными из тьмы.

— Окулл, — сказал я, переложив трость в левую руку и выставляя перед собой кинжал. — Как ты убедил его сотрудничать?

Стенен лишь зло рассмеялся, и я краем глаза увидел, что он вновь пытается сесть. Я, используя опыт Мириам, окружил себя тремя крутящимисязнаками . Пускай они не были такими мощными, как у моей учительницы, но заставили окулла не спешить.

— Ты все равно покойник, — произнес магистр.

Душа прыгнула, но до меня так и не добралась. С десятокзнаков ударили со всех сторон, оплели окулла коконом из жгучих стальных сетей, прижали его, воющего, к полу, и в комнату стали входить магистры. Павел, Николет, Григорий, Луиза и Рикард.

— Слава богу, вы успели! — крикнул Стенен. — Вяжите его! Он натравил на меня своего ручного окулла!

— Заткнись, Стенен, — мрачно бросила Николет. Вид у нее был такой, словно ее вот-вот стошнит от отвращения.

Тот осекся, побледнел и последовал ее совету. Заткнулся.

— Ван Нормайенн, ты не возражаешь? — спросила Луиза, вооруженная широким кордом, набалдашник которого был украшен ярко-синим звездчатым сапфиром.