Глава 40 Тяжелый разговор
— Вик, ты сказал, что знаешь, куда ушли наши родители, — поднял неприятную для Виктора тему маленький Торипак, с надеждой смотря на парня. — А когда мы сможем отправиться к ним? И почему они не смогут за нами прийти? — полные надежды вопросы мальчишки несколько охладили теплую атмосферу компании после ужина. — Когда? — с тяжёлым вздохом переспросил парень, — Не знаю, у всех по разному… кто-то скоро, а кому-то потребуется много лет, чтобы отправиться к ним… — Вот бы мне побыстрее к ним! — радостно захлопала в ладоши Епифея. — Вик, а ты знаешь, как быстрее я могу к маме с папой попасть? — Нет, не знаю… — соврал Виктор, посчитав слишком жестоким предлагать убиться об стену или озвучивать иной способ потенциального прекращения собственной жизни. Проигнорировав благодарный взгляд пытающегося сдержать слёзы Горпаса, юноша по философски добавил, — Каждый сам найдёт свой путь туда. — Понятно, — поник маленький Пак. — А почему они за нами не придут? — Ну… — протянул юноша, не зная, что ответить сразу. — Оттуда, вроде бы, мало кто возвращается… — он был примером того, что оттуда возвращались, правда, не туда, откуда ушли. — Поэтому только… в общем, как судьба сложится! — Виктор посчитал неправильным говорить, что «каждому самому туда надо стремиться», опасаясь надоумить мелких на глупые действия. — А папа говорил, что на судьбу рассчитывать не нужно, — упрямо ответил Торипак. — Нужно самому всего достигать! — Ну, судьба может подсказать, куда двигаться самому… — Тут юноша замолк, так как понял, что залез в неизвестную ему тему. Не то, чтобы Виктор ничего в этом не смыслил, ведь он не раз был слушателем спора между своими друзьями о предназначении, которое те пытались понять каждый раз, когда градус спора превышал пол литра горячительных напитков, обзывая объект своего спора кто во что горазд: Кирюха — заложенной с детства программой сознания, ссылаясь на свою любимую психологию; Никитка — предназначением, ссылаясь на какие-то гадательные практики для его определения. Он не раз предлагал парню провести гадания на рунах, что говорило о не малом увлечении друга этой темой, но юноша отмахивался; а Колёк просто называл судьбой, приводя примеры из наиболее впечатливших его произведений фэнтези, чем у многих вызывал недоумение — ведь как можно было верить в эти сказки всерьёз? И вот теперь Виктор, пытаясь отбрехаться, начал заливать эту лапшу мелким, хотя помнил лишь обрывки из сумбурных и нелогичных споров пьяных друзей. «Не надо им мозги пудрить!» — подумал юноша, решив