но мог чётко и ясно видеть в деталях результат своего провала испытания. Шелест голоса скелетов звучал в ушах юноши, словно это он был принесён в жертву злобному подземелью смерти, а не несчастные дети, пытавшиеся выжить в жестокой среде. Когда наблюдение за расправой было закончено, вид сверху снова поднялся выше, уже над всем поселением, ставшим целью армии смерти. Тут и там стояли скелеты, уже поймавшие свою юную жертву, совершая ужаснейший ритуал обращения — всё для того, чтобы дать новым своим братьям большее могущество при вступлении в их легион. Никто не спасся. Виктору пришлось стать свидетелем гибели всех, кого он знал и не знал в этом поселении, пусть не так подробно и ясно по сравнению с первыми жертвами его провала, но достаточно, чтобы внутри нарастал ужас, вина и отвращение к себе. Когда вулкан разрушительных эмоций был готов взорвать юношу изнутри, на него накатила волна прохладной энергии, полностью задушив бурю его чувств, а сцена начала ускоренно откатываться назад во времени, показывая порядок действий армии скелетов в обратном порядке, пока не появилась сцена с маленьким Паком, убеждённым скелетами подойти и поговорить. Начавшая проигрываться вперёд сцена разговора позволила юноше услышать полное содержание их диалога, где скелеты убедили малыша, что знают, где его родители и смогут помочь ему их найти. Ему всего-то и требовалось, как принести к барьеру чёрный кристаллик, который злобные мальчишки, не пускающие малыша к маме, забрали у дорогих и любимых родичей скелета, так же как у него, Пака, забрали родителей против их воли. Малыш поверил, малыш принёс, малыш впустил, малыш стал братом, а Виктор снова ощутил укол вины, вспомнив, что он был одним из авторов придуманного для детишек объяснения пропажи их родителей, но… он не знал, как иначе поступить… Дальше сцена снова начала быстро отматываться назад, где ему показывали ключевые моменты развития их борьбы против смерти, замедляя скорость воспроизведения, чтобы чётко показать сделанный выбор или принятое решение, пока не достигла первого дня, после чего показ снова повторился, но теперь в хронологическом порядке, показывая каждый значимый момент, но уже без яркой и чёткой демонстрации гибели его товарищей при прорыве армии смерти. Когда начался второй повтор картины, юноша чувствовал лишь замешательство и некий гнев на организаторов, которые решили просто помучить невинного его. Но просмотрев четвёртый повтор, парень начал внутренне догадываться, для чего это было — чтобы он запомнил,