Откуда-то оттуда стали доноситься звуки сломанной бензопилы, которой пытаются распилить лом, и по ледяной броне твари стали стекать стремительно застывающие струйки червячьей крови, превращая вылезшего гиганта в подобие оплывшей свечи.

Впрочем, судя по всему, одними червяками неведомая хтонь ограничиваться не собиралась. Едва её челюсти заработали, там, наверху, как раз напротив нас, под толщей ледяной брони открылось несколько глаз с крестообразными алыми зрачками.

— Слушай, нас есть не стоит, — покачивая перед собой рапирой, обратился я к любопытному монстру. — Я вредный, несварение желудка гарантированно. А эта вообще костлявая. Поперёк горла встанет, и поминай как звали. Оно тебе надо?

Монстр моргнул, будто обрабатывал полученную информацию. Хотя, может быть, на самом деле просто проталкивал фарш из червяков поглубже себе в утробу, чтобы освободить место для одного говорливого мага и его спутницы. Но этого нам, к моей великой радости, узнать не удалось.

Раздался грохот, и на нас сверху обрушился целый ливень из ледяных осколков. Глазастый монстр протестующе заскрежетал и начал мотать головой, если, конечно, это была голова, а не щупальце какое, из стороны в сторону. Тем самым угроза обвала стены, у которой сидели мы с Ульяной, из разряда «гипотетическая» стремительно перетекала в разряд «покойтесь с миром».

Тем не менее очередной удар здоровенной сосульки, которую я в этот раз не пропустил, заставил монстра прекратить буянить и начать погружаться в снег. Вот только проблема в том, что снег — это не вода, он пустоту так быстро не заполняет!

— Держись!

Едва успев убрать рапиру в ножны, я выхватил серп и вонзил его в стену, второй рукой хватая ничего не понимающую Ульяну за капюшон. Попутно успев ещё и наложить на себя проклятие.

Перед глазами поплыли круги и замелькали искорки, а руки на мгновение свело судорогой. Однако, когда наш спасительный уступ рухнул в воронку, оставшуюся после монстра, я уже прилип к стене, крепко держа стучащую ногами в попытке найти опору девушку.

— Сергей Андреевич, я негодую! Так и убить можно! — задрав голову, проорал я, однако вместо мага увидел, как на краю обрыва возник капюшон Селивановой.

— Негодует он, блин… Сейчас копьё вместо верёвки кину, может, тогда недовольство поутихнет, — Женя, повертев головой, наконец, заметила нас. — Как вам там, удобно?

— Мне нормально, только Коровина у нас, как выяснилось, к беспозвоночным с предубеждением относится…

— Вытащите меня отсюда! — услышав голос копейщицы, Ульяна принялась дёргаться с утроенной силой. — Они уже ползут ко мне!