Постепенно стали расходиться и остальные, поняв, что зрелища уже точно не будет. И уже минут через десять на улице среди припаркованных машин осталась лишь компашка из четырёх девиц и одного никак не способного закончить блевать парня.

— Судя по всему, придётся действовать несколько нагло… — пробормотал я, стягивая водолазку и заталкивая её в рюкзак, оставшись в чёрной майке.

Покончив с чисто символическим преображением, прислонил неприметную сумку к дереву и, выйдя из тени, откидываемой высоким забором, направился в сторону резиденции Хорька. Прямо к начинающей вновь шуметь компании.

Даже удивительно, какой, оказывается, тесный городок этот Иркутск. Добравшись до указанного Васильковским адреса, я с удивлением обнаружил, что Хорёк снимает дом совсем неподалёку от Беляева, на той же улице. Забавно бы вышло, если бы я тогда, когда приехал в гости к Владимиру, встретил одного из виновников моего появления в этом времени.

От дома ныне покойного Васильковского сюда на такси по ночному городу я добрался весьма быстро и даже успел порадоваться, что успею вернуться домой гораздо раньше, чем планировал. Однако радость быстро сошла на нет, когда выяснилось, что господин Хорёк, несмотря на будний день, решил «погудеть» на весь район, пригласив всех своих друзей на вечеринку.

В этом случае перебираться через забор и сидеть в каком-нибудь тёмном уголке, дожидаясь удобного случая, можно было до самого рассвета. А солнечный свет в добрых делах в этой конкретной ситуации нам не помощник.

Так что хочешь не хочешь, а импровизировать и рисковать надо было. Особенно учитывая, что Васильковский мёртв. Была некая вероятность того, что об этом узнает и Хорёк. И пусть даже если парень непроходимо туп, что далеко не факт, он может заподозрить что-то неладное, создав мне трудности в плане своего устранения. Или вообще выкинет какой-нибудь фортель по отношению к Мыши.

Пускай шансы были невелики, да и Васильковский перед смертью божился, что о моём побеге знает только он, лучше перестраховаться. Рисковать жизнью последней Серовой я не намеревался.

— Что, сука, смешно тебе⁈ Хихикаешь со своими дурами-подружками за моей спиной? А когда я плачу за тебя и твоих прилипал, тебе не смешно? А? Я тебя спрашиваю, дрянь!

Вслед за гневной пьяной тирадой раздалась звонкая пощёчина, и девица, которую до этого пьяный вусмерть урод отправлял в машину, схватилась за щеку.

— Котя, за что⁈ Я вообще ничего подобного…

— Костя, ты в край охамел, что ли? — между пострадавшей и её бойфрендом вклинилась девушка с рыжей шевелюрой и в коротком платье с блёстками. — За такие слова мой отец от тебя мокрого места не оставит! А если Олесин отец узнает, что ты его дочь…